— Ты меня к себе не возьмёшь? — спросила мать с упрёком.
Я знала ответ заранее.
Меня зовут Анастасия. Мне тридцать восемь.
Замужем я пятнадцать лет.
У нас с мужем Артёмом сын, квартира в Москве.
Вроде бы жаловаться не на что.
Но одна боль не заживает — мама.
Точнее, её давняя война с моим мужем.
Артём приехал из глухой деревни в Вологодской области.
Мечтал поступить в университет.
С первого раза не вышло.
Устроился слесарем, жил в общаге.
Потом поступил, но работу не бросил.
Стал отличным мастером, клиенты хвалили.
Мы познакомились в университете.
Я была на курс старше.
Искра пробежала сразу.
После диплома решили расписаться.
Мама была категорически против.
— Слесарь?! Ты с ума сошла! — кричала она.
— Мужик из глубинки, без жилья, без будущего!
Я уговорила её пустить нас пожить временно.
Мама согласилась скрепя сердце.
С первых дней она не принимала Артёма.
Он старался — чинил всё в доме.
Краны, плиту, старый балкон.
В ответ — ледяное молчание и упрёки.
— Я тебя в прописку не возьму! — выкрикнула она однажды.
Артём спокойно ответил:
— Я и не прошу.
Он терпел месяцами.
Я видела, как это его подтачивает.
Потом я забеременела.
Случилось то, чего мы боялись.
— Рожать от этого деревенщины?! — завопила мать.
— Я его еле терплю в своём доме!
Артём молча собрал вещи.
— Или ты со мной. Или я ухожу один.
— Под одной крышей с твоей матерью не останусь.
Я ушла с ним.
Переехали в комнату в общаге.
Родился сын, было трудно.
Но я не пожалела ни разу.
Артём работал, учился, брал подработки.
Через два года купили однокомнатную.
Потом двушку, теперь трёшку.
Он — ведущий инженер на заводе.
Но подрабатывает и сейчас.
С того дня он не был у мамы.
— Я не хочу её видеть, — сказал он чётко.
— Помогу деньгами. Но не больше.
Мама до сих пор обижается:
— Ты на поводке у мужа? А если заболею?
Я спросила Артёма дома:
— А если ей правда будет тяжело одной?
Он ответил без колебаний:
— Наймём сиделку. Ты навещай сама.
— Но её в нашей жизни не будет.
— Моя граница — твой порог.
Я поняла — он прав.
Он не обязан прощать унижение.
Он вырос. Изменился. А она — нет.
Недавно мама звонила снова.
Кричала про потоп в ванной.
— Мам, — сказала я ровно, — я вызову мастера сама.
Её война давно закончилась — проиграна.