Знаешь, Даш, мне казалось раньше, что после развода мне даже здороваться ни с кем не захочется, не то что доверять, Артём пальцами гоняет по столу пустую кружку из-под кофе как по лабиринту, и голос у него такой как будто сейчас расплачется, честно. А я, как дура, сердце наизнанку тянет его обнять, пожалеть, вся такая: “Не переживай, Артём, всё впереди”. Он рассказывал долго про бывшую жену, про её предательство, про то, как будто кусок души выдрали Ну, ты поняла, классика. Я слушала его и уже видела: ну всё, я стану для него тем спасательным кругом, который все соберёт, склеит, заменю ему эту разбитую веру на светлую. Мы вместе всё переживём, я буду его настоящим счастьем
Про сына Илью Артём упомянул лишь на втором свидании, ну вот ровно между «наполеоном» и кофе по-турецки…
У меня сын есть, семь лет. С матерью живёт, но на выходные всегда со мной, суд постановил, говорит.
Слушай, это же классно! улыбаюсь я ему. Дети это же радость.
Я уже кино в голове прокручиваю: субботние завтраки всей шайкой, на ВДНХ по парку гуляем, вечером плед, мультики, домашний уют. Мальчишке ведь нужна забота, женское тепло. Я себе мысленно титулую второй мамой ну, не в смысле замены родной, но чтоб он меня любил как родную тётьку, что ли.
Точно тебе не помешает? вдруг с каким-то кривым выражением спрашивает Артём. Я тогда решила, что он просто не верит в сказки о хороших женщинах Многие сразу сливаются, когда про ребёнка узнают.
Я не “многие”, гордо отвечаю я.
…Первые выходные с Илюшей получились прямо праздником. Я испекла ему оладьи с вареньем, Артём подсказал заранее, что это фаворит. Сидела с ним над задачками по математике, старалась объяснить по-простому. Незаметно забросила его футболку с динозаврами в стирку, выгладила костюмчик школьный всё как у людей. К девяти в постель. Мне самой за радость.
Ты, может, отдохнёшь, Артём, подмигнула ему однажды, когда он совсем раскис на диване с пультом.
Он кивнул, так благодарно, что аж сердце свернулось. А сейчас вспоминаю скорее всего это был кивок человека, который уверен, что ему все должны.
…Месяцы сложились в годы. Я устроилась менеджером в логистическую компанию. Утро начиналось в восемь, домой приезжала к семи. Зарплата ну, для Москвы нормальная такая. На двух бы хватило. Но нас было трое.
Опять на стройке задержка, вздыхал Артём трагично, словно сообщил о пожарах в Сибири. Заказчик подвел. Но вот-вот будет большой контракт, отвечаю.
Этот «большой» контракт маячил то ближе, то дальше, и всё три года – как мираж. А счета приходили исправно: коммуналка, свет, интернет, еда, алименты Марине, новые кроссовки Илюше, сборы на ремонт класса… За всё платила я. Тихо, без скандалов. Экономила, таскала на работу в контейнерах гречку с котлетой, такси не слышали, на маникюр забыла, сама пилила ногти, хотя раньше в салон как на праздник ходила.
За три года Артём подарил мне цветы ровно три раза. Каждый букет я запомнила буквально по лепесткам вялые розы из палатки у метро, те, что всегда “по скидке”. Первые за то, что он при Илюше меня «истеричкой» обозвал. Вторые после того, как я посмела впустить школьную подругу на чашку чая, не предупредив. Последние-то как? Просто не пришёл на мой день рождения у друзей засиделся. Или забыл вовсе
Артём, я не про дорогие подарки… осторожно пыталась брать быка за рога. Ну хоть иногда хочется знать, что ты обо мне вспоминаешь. Хотя бы открытку
Лицо его сразу в камень.
Всё тебе деньги да подарки! Про любовь ты не думаешь? Не видишь, что мне нелегко, всё время ты меня загрузить хочешь?
Я не об этом
Ты не заслужила, выдал он мне, как пощёчину. После всего, что я для тебя делаю!
Я умолкла. По привычке. С ним проще молчать. Так легче жить, проще дышать, и кажется, что всё нормально.
Зато собраться с друзьями у Артёма никогда не было проблем. Бары, Лига чемпионов, кальянные до упада. Всегда у него на это находились и силы, и средства. Возвращался довольный, разогретый, пах табаком и чужой кухней, даже не замечал, что я без сна и без сил.
Я убеждала себя: любви без жертвы не бывает. Главное терпеть, ждать, вкладываться. Он изменится, обязательно. Нужно только закрепить внимание, заботу, дать любви ещё один шанс
…Свадьбу обсуждать с ним стало как на поле минами прыгать.
Нам и без печати неплохо, зачем суетиться? жонглировал, как циркач. После того, что с Мариной приключилось, я не могу так сразу.
Три года, Артём.
Поддавливаешь! Всегда поддавливаешь! и хлопал дверью.
Я детей очень хотела своих, настоящих, не чужих. Двадцать восемь мне было, и прям слышала: биологические часы тикают как куранты на Спасской. А у Артёма был свой ответ: «У меня уже сын есть, зачем ещё?» и разговор окончен.
…В одну из суббот я попросила всего один день для себя.
Девчонки зовут к себе, давно не виделись. Я вечером вернусь.
Артём смотрел на меня, будто я собиралась эмигрировать в Австралию.
А Илюша?
Ты его отец. Проведи день с сыном.
То есть бросаешь нас? В субботу? А я хотел на диване отдохнуть!
Я моргнула. И ещё раз. За три года ни разу ничего для себя не просила: готовила, убирала, занималась уроками, работала без выходных…
Артём, мне просто хочется встретиться с подругами, хотя бы несколько часов И это твой ребёнок, неужели тебе так приятно, что я всё делаю одна?
Ты обязана любить моего ребёнка так же, как меня! взвился он. Ты живёшь в моей квартире, ешь всё за мой счёт, ещё и выёживаешься?!
Его квартира? Его еда? Аренду я платила сама. Продукты тоже. Три года содержала мужика, который на меня голос повышает за попытку выкроить немного личного времени.
Вдруг увидела я этого Артёма по-настоящему. Не жертву, не страдальца, а взрослого мужика, который прекрасно научился выжимать всё из доброты других. Я для него была не любимой. Я зарплатный банкомат и бесплатная домработница. Всё.
Когда он уехал везти Илюшу к Марине, я взяла чемодан. Без паники, не дрожащими руками спокойно, уверенно. Документы. Деньги. Зарядка для телефона, пара футболок, джинсы. Остальное куплю при случае. Остальное уже не важно.
Никаких записок я не писала. Объяснять человеку, который тебя не ценит, смысла нет.
Дверь за мной закрылась тихо. Ни слёз, ни крика.
Через час посыпались звонки. Сначала один, потом второй, потом телефон гудел непрерывно. Орёт в трубку: «Дарья, где ты?! Ты чё удумала?! А ужин где? Я что, должен тут голодать? Вот свинство!»
Слушала я его ярость и только диву давалась. Даже теперь, когда я просто ушла, он думал только о себе. О том, кто ему поесть приготовит. Не спросил «прости», не подумал «что случилось». Только злился. Я заблокировала его везде: номер, WhatsApp, ВК.
Три года. Три года жизни с человеком, которому до тебя нет дела. Который высасывал твой труд и твою доброту, называя это любовью. Который убедил меня, что без жертвы счастья не бывает.
Но это не любовь. Любовь не делает из человека домработницу. Любовь не унижает.
По вечерней Москве я шла и вдруг поняла мне так легко стало на душе. Поклялась себе: никогда больше не путать любовь с самопожертвованием. Никогда больше не спасать тех, кто тебя не ценит. Всегда выбирать себя. Всегда.
