12 марта. Дневник.
Сегодня поехал за женой к тёще — забирать после очередной «лёгкой размолвки». Притормозил у старой хрущёвки, поправил воротник пальто и двинулся к подъезду. Уже почти подошёл, как вдруг заметил чей-то силуэт за окном первого этажа. Сердце ёкнуло.
— Мам? Ты чего тут? — выдавил я, узнав мать.
— Тихо, — шикнула Татьяна Фёдоровна, — иди сюда.
— В чём дело? — нахмурился.
— Подойди и услышишь сам, — кивнула она на приоткрытую форточку.
Из квартиры тёщи лился разговор на повышенных тонах. Голоса жены, Светланы, и её матери.
— Мам, ты б видела их рожи! Особенно бабка его — всю трясёт, «ой, внука не уберегла!» — Светка захихикала. — Всё как задумано. А мой Димка — просто золото: чуть пискни — мчится, как преданный пёс. Даже в 9-ю больницу рванул. Я ж знала, если не припугну его «беременностью», он бы и через десять лет мне кольцо не купил.
— Света, это же низко… — слабо возразила тёща.
— Да брось, мать! Квартира у них трёшка в центре — нам с тобой хватит. Я уже намекнула — надо съезжаться, раз «малыш» скоро. А там как-нибудь под шумок и стариков подвинем. Главное — Дима проглотит. Он не из тех, кто скандалит. Его тихонько вести можно. Куда скажу.
Стоял, будто кол в грудь вогнали. Каждое слово жгло. Мать сжала мою руку так, что кости хрустнули.
— Слышал? — шёпотом.
Кивнул. Лицо онемело.
— Пошли.
В квартире я громко дёрнул звонок. Дверь открыла Светка — с сияющей улыбкой, ещё не остывшая от своего же цинизма.
— Димочка! Ты чего так рано? — фальшиво защебетала.
— Врать не стану. Вещи сам завтра привезу, — отрезал я. — И на развод подам.
— Ч… Ты рехнулся? С чего вдруг?
— Да потому что всё. Про «ребёнка», про квартиру, про то, какой я удобный дурак. Спасибо, что быстро раскрылась.
Она попыталась впиться в меня глазами, но слова застряли.
Татьяна Фёдоровна только бросила через плечо:
— А я-то себя корила — думала, не смогла тебя принять. Оказывается, сердце матери не обманешь. Просто не хотела верить.
Ушли. Я не оборачивался. В груди — странная лёгкость, будто мешок с камнями скинул. Шёл молча. Мать молчала рядом, только крепко держала мою руку. Никаких нравоучений — просто шла. И этого хватило.
**Вывод дня:** Иногда молчание родного человека — громче любых слов. А те, кто считает тебя «удобным», однажды останутся у разбитого корыта.
