«НЕ УСПЕЛА, ЕКАТЕРИНА! САМОЛЁТ УЛЕТЕЛ! ВМЕСТЕ С НИМ УСКОЛЬЗНУЛА ТВОЯ ДОЛЖНОСТЬ И ВСЯ ПРЕМИЯ! УВОЛЕНА!» сотрясалось пространство разорванной телефонной трубки, будто на другом конце был не начальник, а оглушительный гром. Екатерина стояла посреди зимней пробки: вокруг облетающий туман, солнечные пятна, колёса закопанные в снегу; перед ней лежала перевёрнутая чёрная «Волга», из которой она только что, будто во сне, вытянула чужого ребёнка. Всё исчезло: карьера, как багровая пыль, осыпалась из ладоней, но на щеках остались два отсвета о себе она вспомнила впервые за много лет.
Во снах Екатерина всегда руководила невидимым парадом. В тридцать пять лет региональный директор крупной строительной компании. Почти автоматон сухая, стройная, всегда на связи, её жизнь шагала по чётким клеткам расписания в календаре Яндекс.
В это морозное утро на неё тихо скользила главная сделка всей её полусонной жизни: контракт с китайскими инвесторами, встреча в аэропорту Домодедово в десять утра.
Екатерина выехала затемно, будто боялась пропустить что-то жизненно важное в потоке подъмосковных огней. Она мчалась меж еловых теней на своём сверкающем серебристом «Тигуане», в мозгу нарезка слайдов презентации о перспективах развития строительных холдингов.
Но вдруг картина вспыхивает нелепым кадром: в ста метрах от неё старенькая «Волга» виляет, врезается в сугроб, переворачивается, сыплет искрами и замирает жалко на крыше. Всё как во сне, где человек не в силах ни крикнуть, ни двинуться.
Руки сами хватают тормоз. Внутри Екатерины взвизгивает внутренний бухгалтер: «Если остановишься, проиграешь миллионы. Сгоришь». Другие машины текли мимо, кто-то снимал на телефон мерзлую трагедию и проезжали, будто на ходулях, будто их не касается.
08:45. Время тает, как лёд на авоське. Екатерина уже давит газ, чтобы объехать озябшую пробку но вдруг видит странную детскую ладошку, как во сне: варежка прижата к стеклу, маленький сигнал того, что невидимое всё же бывает самым настоящим.
Екатерина ругается глухо, бьёт по рулю, резко сворачивает и, спотыкаясь, бежит по мокрому снегу на тонких каблуках. Всем вокруг кажется, что это просто случайная женщина вертится у разбитой машины, но во сне она почти спасатель.
Из раскорёженной «Волги» тонкими струями течёт бензин, пахнет гарью. За рулём парень весь в крови, не дышит. Позади, в затянутом детском кресле, рыдает девочка, совсем малышка.
Тсс, родная, тише! Екатерина стучит по заклинившей двери. Безнадёжно железо не слушается. Она хватает камень, бьёт стекло. Блестящие осколки летят ей в лицо, на шубу так, будто из неё высыпают прошлое.
Она вытаскивает девочку наружу, потом с помощью подошедшего дальнобоя, будто в сказке волокёт мужчину. Через минуту машина взрывается, разливается огонь среди холода.
Екатерина садится в снег, держа в оцепеневших руках чужого ребёнка. Колготки порваны, пальцы дрожат, на щеке чёрная сажа. Где-то вне этого сна телефон разрывается криком начальника.
Ты где?! Регистрация окончена!
Не получится, Аркадий Григорьевич. ДТП. Людей тащила.
Хоть кого тяни, хоть медведя, а сделку ты сорвала! Уволена! Вон из профессии!
Телефон падает в сугроб.
Скорая появляется спустя двадцать минут, будто случившееся перестало быть реальным. Врач молчит, потом говорит: «Жить будут. Вы ангел-хранитель, барышня. Без вашей руки тут бы не осталось никого».
Ночью Екатерина крепко спит, безработная. Наутро новости доносят, что шеф не только уволил её, но распространил по всей Москве слух: мол, истеричка, незаменимо безответственная. Для Екатерины эти слова звучат как приговор на ином языке.
Она судорожно ищет новую работу, но все двери захлопываются. Из её кошелька, словно вода через сито, уходят последние рубли. Кредит за машину висит остриём над каждым сном. Дни проходят в застенчивой тоске и тихих слезах у окна.
К чему я спасала? шепчет ей пустота по ночам. Промчалась бы мимо, сидела бы сейчас в Пекине, пила бы шампанское, а не читала объявления о продаже котят…
Проходит месяц. Наступает вечер с ненастоящим светом.
Вдруг звонит неизвестный номер.
Екатерина Евгеньевна? Это я, Андрей… тот парень из «Волги».
Голос слабый, будто из другой части света.
Андрей? Как вы, как дочка?
Мы живы. Из-за вас. Екатерина Евгеньевна, приезжайте к нам, очень просим…
Она приезжает в хрущёвку на окраине, где на стенах отсветы прожитых лет, и пахнет картошкой. Андрей в корсете, его жена Марина плачет и целует ей руки. Маленькая Варя с копной тёмных волос вручает Екатерине рисунок: кривой, но сияющий ангел с чёрными волосами, как у неё.
Пьют чай с сахаром, простое печенье раскладывается по блюдцам. Андрей мнётся:
Благодарность у нас только руками, не деньгами… Я механик, Марина воспитательница, но если вдруг нужна помощь…
Мне бы работу… смеётся Екатерина глухо. Меня уволили.
Андрей машет рукой, задумывается:
У меня словил знакомый. Фермер он, в Тверской области поднимает хозяйство. Там нужен управляющий бумаги разгрести, гранты выбить. Деньги невеликие, но жильё дадут. Попробуете через сон этот шагнуть?
Раньше Екатерина ненавидела грязные сапоги. Теперь вечером она едет в область. Ферма встречает её как белёвская пастила большим запущенным двором, запахом навоза и речкой, петляющей за холмом. Владелец, дядя Валера, годами спорит со счетами, ничего не понимает в бухгалтерии.
Екатерина, как вглубь сна, закатывает рукава.
Вместо мебели деревянная скамья. Вместо офисного костюма старые джинсы, резиновые сапоги, простая косынка. Она приводит дела в порядок, выбивает из государства субсидии, находит рынки сбыта. Через год ферма поднимается, Екатерине платят рубли, дарят щенка и кусок свежего хлеба.
Она учится сажать картошку, печь пироги в русской печи, а по утрам подпевать петухам. Не красится, не считает калории, курит на крыльце, глядя на зарю.
Однажды в сумерках приезжает городская делегация бизнесмены с ресторанами закупать продукты оптом. Среди них Аркадий Григорьевич. Он узнаёт её: простая куртка, ветреное лицо и глаза, в которых нет ни страха, ни пустоты.
Ну что, Екатерина? ухмыляется он, поигрывая ключами от машины. Дожилась, царица навоза? Могла бы сейчас в столице президентствовать. Жалеешь, что тогда решила героя из себя изобразить?
Екатерина смотрит и вдруг понимает: ей всё равно. Он как тенёк пластиковой бутылки.
Нет, Аркадий. Я спасла тогда не только людей, но и себя. Я больше не чувствую себя марионеткой с дрожащими руками. Я человек, а не винтик.
Он злится, уходит в сторону.
А Екатерина идёт в коровник: там недавно родился телёнок, мягкий нос утыкается в её ладонь, словно узнав родную душу.
Вечером к ней приезжают Андрей, Марина, Варя. За окном мороз, в доме пахнет хлебом. Они жарят шашлыки, смеются, собирают грибы в лесу по снам. Екатерина смотрит на зимнее небо, там полыхают огненные звёзды, совсем не похожие на московские, и думает: возможно, вот оно сон, превращённый в явь.
Мораль: иногда чтобы проснуться живым, надо потерять всё. Карьера, рубли, статус лишь иллюзии этой снежной сцены. А человек остаётся. Не бойтесь повернуть с пути, если ваше сердце даёт знак. Вдруг именно этот поворот дверь обратно к себе.
