«Ты позор для всей семьи! Ты думала, я буду растить это убожество в твоём чреве? Я уже нашёл бродягу, он заберёт тебя!»
Яркий свет экрана снова высветил в тёмной кабине Ил-96 лицо Давида Миллера.
Сообщение от Милены: «Дети спят. Дома чисто. Так скучаю по тебе. Люблю. Жду тебя на следующей неделе!»
Улыбка содрогнула уставшее лицо Давида. Полгода… Полгода он гонялся за киевским проектом, ночевал в отелях и питался только чёрным кофе. Всё ради одного обеспечить детей так, чтобы им хватило на век вперёд. Это была главная сделка его жизни новый квартал в Киеве, что должен был изменить силуэт города.
«Начинаем снижение», раздался голос пилота. «Добро пожаловать во Львов. На земле плюс три».
Давид не должен был быть дома до следующей недели. Но переговоры закончились ночью, на рассвете. Он решил сделать детям сюрприз. Уже представлял, как шестилетний Саша визжит от радости, а десятилетняя Варя застенчиво улыбается одним зубом. Вспоминал Милену их жену уже два года, встречающую с горячим борщом и чайником чая возле камина.
В 2:30 ночи Ил-96 сел на взлётку аэропорта Львов.
К 3:15 Давид тихо отпер массивную дубовую дверь своего особняка в пригороде.
Первое, что почувствовал, холод. В доме было как будто зимний мороз зашёл внутрь. Отопление отключено, воздух сырой, проклято тяжёлый.
Второе тишина. Не та благословенная тишина спящего дома, а пустота, глухая и давящая.
«Милена?» прошептал Давид и бросил кожаные сумки на пол.
Молчит. Панель сигнализации погасла, охрану даже не включили.
Он вошёл на кухню. Хотел просто стакан воды, но уже там что-то было неладно.
На холодном кафеле, в лунном свете сидели дети.
Они должны были быть наверху, в кроватях, среди плюшевых игрушек из магазина в центре Киева. Но они жались друг к другу под тонким одеялом у холодной батареи.
«Саша? Варя?..» Голос Давида дрогнул и раздался гулко.
Варя дёрнулась, как от выстрела. Не бросилась к нему, а пятясь оттащила брата, с диким страхом в глазах заслоняя его руками.
«Не бей нас! пискнула она. Мы не воровали! Оно было в мусоре! Клянусь!»
«Варя, это же я. Папа».
Давид включил свет.
Онемел: Саша дрожал всем телом, лоб горел, волосы мокрые от пота. Между детьми стояла пластиковая собачья миска с водой и старыми, иссохшими морковками.
На плите кастрюля. Внутри две жёлтые морковные полоски в кипятке.
«Прости! всхлипнула Варя, уронив половник. Я не воровала нормальную еду! Это отходы! Пожалуйста, не говори маме! Она опять нас заперёт!»
Давид упал на колени прямо на холодный пол. Протянул руки, но Варя отпрянула, закрываясь, будто ждёт удара.
Варя… прошептал Давид, голос леденел от ярости. Я не зол. Никогда. Где еда? Я же перевожу по 180 000 гривен в месяц на продукты.
Варя указала на кладовую. Там висел огромный висячий замок.
«Мама сказала: дорогая еда гостям, прошептала Варя. Нам тренировочная. Учиться благодарности. Знать своё место».
«Тренировочная еда», выплюнул Давид, чувствуя вкус горечи.
Он тронул лоб Саши. Тот горел. Кожа сухая, бумажная.
Давно болеет?
Уже три дня, слёзы пошли у Вари. Мама сказала, если позвоню тебе, заберут Сашу в Плохое Место. Куда попадают неблагодарные дети. Сказала, ты не любишь разбитых…
Давид вынес детей наверх. Они были слишком лёгкими кожа да кости. Укрыл в своей кровати, накрыл пуховым одеялом.
Оставайтесь тут! велел тихо. Я сейчас принесу настоящей еды. Обещаю.
Он поправил подушку у Вари и нащупал там что-то твёрдое. Маленькая, перепачканная тетрадка Дневник Вари.
Почерк неровный, пятна слёз и вытекшего супа:
День 14: Мама сказала, если позвоню Папе, она убьёт Мурзика. Я не звонила. Я скучаю по Мурзику.
День 30: Саша голодный. Отдала ему хлеб. Сказала маме, что съела сама. Она заперла меня в чулане. Там темно.
День 45: Приходил дядька. Мама зовёт его Руслан. Пили вино Папы. Смеялись, когда Саша упал с лестницы…
Давид закрыл тетрадь. Вся злость отошла, осталась только холодная решимость.
Он больше не отец, потерявший детей. Он директор, нашедший предательство в компании. Значит, начнётся зачистка.
ЧАСТЬ 2: ЗАСАДА
Полицию Давид не вызвал сразу. Полиция забирает показания, даёт шанс сбежать… Нужна была чёткая расплата, без следа сожаления.
Он пошёл на кухню, как призрак.
В мусоре бутылки шампанского Veuve Clicquot, банки с чёрной икрой, коробки из дорогого ресторана на Крещатике.
В ванной мужская бритва, чужой дешёвый одеколон.
В кабинете ящик взломан, бумаги раскиданы. Давид быстро вошёл в банковское приложение.
Снятие: 80 000 гривен «На лечение Вари».
Снятие: 140 000 гривен «Ремонт крыши».
Снятие: 280 000 гривен перевод «Руслану М».
Больше четверти миллиона гривен исчезло за полгода.
Вдруг звук машины во дворе. Было 5 утра, небо только начинало светлеть.
Давид выключил свет кухни, сел в кресло лицом к двери. Тихо. В одной руке дневник дочери, в другой телефон.
Входная дверь скрипнула. Смех. Позвонила Милена, заливисто, пьяно. Мужской голос рядом.
Тише, Руслан! хрипло засмеялась Милена. Дети могут услышать. Если увидят тебя опять придётся наказывать, устала уже. Чуть ноготь не сломала, когда Сашу в кладовку тащила…
Наплюй ты, малышка, ответил Руслан, шатаясь. Спать пора. Давид твой до среды не вернётся. Дурак в Киеве за стройкой бегает.
Перевод-то последний прошёл? звякнули ключи.
Конечно. Твоя история про «почку Вари» прошла на ура. Деньги есть. Можно завтра валить в Анталию, бизнес-классом.
В темноте Давид нажал «Запись».
Вот уж не думал, что прокатит, прыснула Милена. Такой обеспечиватель, ха! Просто банкомат с галстуком…
Банкомат, да и только, поддержал Руслан.
Давид включил настольную лампу.
Свет ударил им в лица. Милена осела, Руслан побледнел и заслонился рукой.
С возвращением, жена, холодно сказал Давид. Это и есть «медицинская помощь»?
ЧАСТЬ 3: ДОПРОС
Милена отбежала, загораживая Руслана телом.
Давид!.. Ты рано!… Это ремонтник. Крышу выправлял…
Ремонт в пять утра? Или счета помогал твои «наладить»?
Тот залепетал, руки к груди.
Давид, прости! Ты совсем забыл о нас, пусть хоть кто-то рядом… Я одна, ты только работаешь!
Дети тоже одни были? Или только тренировочной едой питались?
Милена застыла.
Ты… видел?..
Я видел. Суп. Замок. Как Саша дрожит на полу.
Они просто избалованные! Едят без меры! Я приучала к дисциплине! Всё под контролем!
Давид держал дневник:
Варя тут пишет, что Саша плакал от голода во вторник. Ты заперла её за просьбу воды. Грозила убить кота…
Она выдумщица! Чёртова лгунья! взвизгнула Милена, трясясь пальцем на лестницу. Она псих, я хотела рассказать! Специально пишет, чтоб меня очернить!
Да? спокойно сказал Давид, выкладывая банковскую выписку. А эти 200 000 гривен банк тоже выдумал? Где операция? Где крыша?
Руслан начал пятиться к двери.
Послушай, это ваши семейные дела… Я пойду, не хочу проблем…
Давид разблокировал замки со смартфона. Мощный щелчок железа.
Сидеть, Руслан. Полиция уже у ворот. Ведь по бумагам ты соучастник. Мошенничество, обман, воровство.
У Руслана подкосились ноги.
ЧАСТЬ 4: ЛОВУШКА
Вызвал полицию? издевчиво засмеялась Милена. Твой голос против моего. Я мать! У меня права! Суд не поверит ребёнку!
Думаешь, я просто так сегодня вошёл? спросил Давид.
Он взял пульт и включил телевизор.
Я приехал во Львов два дня назад. Прятался в машине. Наблюдал.
Он нажал «Воспроизвести».
На экране запись с камеры-няни. Милена топит Сашу на диван, бьёт его по лицу.
Ненавижу тебя! визжит она. Если бы не твой папаша, давно бы выбросила вас!
Милена дрожит перед экраном.
Мне нужна была запись ради брачного контракта, спокойно пояснил Давид. Теперь у тебя ничего нет. Только тюремная скамья. И у Руслана тоже деньги перевели через границу.
Милена рухнула у ног, цепляясь за брюки:
Давид, умоляю! Я исправлюсь! Кто ещё о них позаботится? Ты же не умеешь!
Давид смотрит с мерзостью:
Учусь, тихо сказал он. Первый урок защищать своих. Значит, выгнать всю грязь.
Сирены за окном. Мигалки отражаются в холле, освещая дрожащих аферистов.
ЧАСТЬ 5: ПИР
Полиция уводит их в наручниках. Руслан плачет. Милена орёт проклятья. Давид подписывает бумаги, отдаёт флешку с доказательствами.
Когда в доме стало тихо, было 7 утра.
Давид взял болторез, срезал замок с кладовой, выкинул кастрюлю с морковью.
Заказал: три огромные пиццы, оладьи с вареньем, фрукты, шоколадное молоко, мороженое всё лучшее, что можно было найти во Львове.
Сел на пол кухни.
Варя, Саша? позвал нежно.
Они выглянули, цепляясь друг за друга.
Плохой дядька ушёл? шёпотом спросила Варя.
Все ушли, котята, распахнул Давид руки. И их никогда не будет. Обещаю.
Они бросились к нему. Он затерял лицо в их взъерошенных волосах.
Теперь только мы. И мы будем есть, пока не насытимся.
Саша смотрел на коробки с недоверием.
Это для гостей? прошептал он.
Нет, сынок. Только для семьи. И важнее нас нет никого.
Они ели прямо на полу, смеялись и плакали, и Давид понял: можно строить замки, но если потерять детей всё зря. Теперь это не повторится.
ЧАСТЬ 6: ВОЛШЕБНЫЙ ЧАС
Два года спустя.
Дома тепло, пахнет корицей и печёным.
3:00 ночи.
Давид не в командировке, а на кухне, в пижаме, фартук-подарок «Лучший папа».
Саша, высыпай шоколадные капли, смеётся он.
Саша, здоровый восьмилетний мальчик, высыпал гору шоколада. Варя, уже взрослая, двенадцать, мешает тесто и хохочет.
Знаешь, папа, я раньше 3 часа ночи боялась. вдруг говорит Варя.
Давид остановился.
Почему?
Старое время… Самое голодное. Самое страшное. Думала, ты не вернёшься…
Он подошёл, поцеловал её в лоб:
А сейчас?
Варя попробовала тесто.
А сейчас это наш час волшебства. Час, когда тут печенье… И мы вместе.
Давид смотрел на детей. Он продал бизнес, открыл фонд помощи брошенным детям. Денег меньше, счастья больше.
Фото на камине: трое на полу кухни, кусок пиццы и улыбки. Там же лежит дневник.
Пап, духовка! позвал Саша.
Иду!
Два года назад Давид сжёг дневник в этом камине. «Теперь мы не пишем сами себе. Теперь мы говорим вслух. Мы больше никогда не замолчим о голоде», объяснил он тогда Варе.
И больше не замолчали.
Он вернулся к детям, в тепло и свет.
Дом строится из кирпича, подумал он, закрывая дверцу духовки. Но тепло из присутствия. Я чуть не потерял своё, но разжёг огонь вовремя.
Кому ложку облизать? спросил он.
Мне! хором крикнули дети.
Давид улыбнулся. Клетка исчезла. Волчата были рядом, и зло стало лишь далёкой тенью, растворённой в свете ночной кухни.
