Лука, ну что ты мне за снежную чепуху городишь? проговорил он, небрежно взглянув на жухлое фото, будто нарисованное углём на окне электрички. Я ведь только тебя одну в душу запустил, никакая иная в моих просторах не укоренилась. Ясно же: это всё фотошутки, выдумка нейронная.
Да кому хочется наши тени тасовать? слово Любы звучало, как треск стекла под сапогом на зимней улице. Ты даже не особо пытаешься оправдаться, будто бы тебе всё равно.
Старый салон красоты, унаследованный ей от бабушки, висел над Любой, как пыльное зеркало в подъезде, но особо в душу не западал.
Гораздо волшебнее было разучивать с ребятней кисти и краски в художественной школе на Староконюшенной. Салон приносил доход с этим спорить нельзя, управляла им Аграфена Никитична, надёжная, словно советская печка.
Так и жила Люба тёплый ком пледов, коридоры, запах гуаши, уют: дело по душе, деньги в безопасности. Лишь семьи не хватало никого сказать: «Пойдём послушаем, как дождь по крышам играет».
После того, как бабушки не стало, 27-летняя Люба брела по городу в зимней темноте и пила чай в одиночестве. Через год судьба привела её на выставку, где воздух звенел от разговоров, а стены дышали мазками, так, словно полотна живые. Там она и встретила Аркадия.
Аркадий был похож на героя любимых российских сказок: невысокий, стеснительный, но загадочный и благородный. Взгляд его лучился теплом, а слова катились мягко, будто облепиховый чай. Он делал для Любы мелкие, но чарующие чудеса приносил к чаю бублики с маком и рассказывал смешные истории о детстве.
Через пару месяцев пригласил Аркадий Любу домой, к своему отчиму, Юрию Викторовичу. Старый дом пах вареньем и хвойными ветками.
Отец мой ушёл во снах, когда мне еще не было пяти, поделился Аркадий, глядя в окно, где плясали фонари. Мама второй раз за мужней судьбой пошла, когда мне уж за пятнадцать было.
Дядю Юру отцом звать не стал, но жили мы дружно. После того, как мама растворилась, я тут и остался.
Юрий Викторович был далеко не из тех, что смотрят телевизор и ворчат. Нет, он был одет с иголочки, говорил складно, и только морщинки под глазами выдавали его возраст.
Люба сразу почувствовала себя как дома, а ему она увиделась как светлая гостья будто весна в январе.
Ну ты даёшь, повезло нашему неуклюжему, Юрий Викторович галантно приложился к её руке, словно дуэльный пистолет к перчатке. Да кто бы ему поверил!
За что же так, дядя Юра? Аркадий легко вспыхнул, но тут же стушевался.
Мужик из магазина хобби-товаров не герой романа, отчим рассмеялся. Ладно, главное, невеста что надо!
Люба поначалу робела, а вечер прошёл весело, даже искромётно, юный жених не на шутку приревновал.
Прошло полгода, и Аркадий рассыпавшись солью на пороге, поклялся ей в любви и позвал в семейные будни. Она словно скользила по облакам так увлекло её всё это.
Но тут-то началась пора резких перемен, как на Урале весной.
На экране телефона появились фото: её Аркадий обнимает какую-то незнакомку, лицо его скользящее между мирами, как будто спрятано за снежной завесой. Дата на снимках была недавней зимней, свежей, как хлеб из пекарни с утра.
Лука, что это за наваждение? Люба показала Аркадию фотографии. Ты мне клялся в любви…
Ну-у-у, не придумывай! он протянул слова, будто растягивал в пальцах резинку от банки с вареньем. Это подделка, инфа сто процентов. Люблю одну тебя.
Он даже не потрудился разозлиться смотрел, как кот на воробья, лениво, без интереса.
Понятия не имею, кто мутит воду, продолжал он уже тише. Вокруг столько странных. Мало ли?
Это стало последней каплей Люба вспыхнула, бросилась собирать в душе грозу и, бросив обиду, хлопнула дверью.
Ты предатель! Свадьбы не будет! крик её отозвался эхом в парадной, как старый звонок в институте.
Три дня Люба лежала дома, как в снежной буре слёзы, мысли, одиночество. Неделю ни одна тропинка её не видела, даже булочная жила без неё. Аркадий так и не объявился.
Но что если это шайтан-обман, нейросеть наиграла, кто-то играет её чувствами, как мальчишка шариком на катке? Она решилась узнать и реальность оказалась ещё причудливее, чем снежная сказка.
Оказалось, девушка с фото была настоящей, даже имя у неё Виктория, десятки страниц в соцсетях. Они встретились в кафе, где пахло варёными яйцами и квасом.
Это всё старьё, улыбнулась соперница, разглядывая фото. Год с лишним прошло, задолго до сих ваших сказок.
Как же дата здесь свежая?
О, дату подделать словно сельдь почистить! Вика взглянула на Любу с лёгкой жалостью. Всё так сейчас делают.
Это ты подстроила?
Размечталась. Мне твой Аркаша и за корку хлеба не нужен. Мы давно в разные поезда, у меня уже свадьба намечается…
Да? Вижу, жених не в профиле. Люба всмотрелась, тревожно.
Счастье тихо живёт, улыбнулась Вика. Намекать не буду, выложу фотки потом.
Значит, кто-то действительно их сталкивает, а она в эту игру прямо с головой. Надо спасать любовь.
Но Аркадий всё молчал. Откуда это безразличие? Она решила идти к нему вечером, на его район где жёлтые троллейбусы и вечный запах гари от электростанции.
И увидела его, выходящего из машины Киры бывшей подруги с лихим смехом и шелковыми волосами. Киру знала с детства когда-то вместе лепили снеговиков на дворе, но сейчас их дороги трещали, как асфальт в марте.
Кира предлагала ей продать салон мол, место «золотое», а у самой давно свои массажные комнаты. Салон Любе был дорог, как память о бабушке.
Сейчас они обнимались снежная сцена под фонарём.
Вот и говорю тебе: говорил я, вдруг раздался хриплый голос, пахнувший папиросой и мятными конфетами. Аркаша не твоя звезда.
Люба обернулась. Юрий Викторович стоял в полумраке, его тень наседала, будто от тульского пряника.
Выходи лучше за меня, Любаша, шутка звучала, как крик в тайге: вроде игривая, а глаза серьёзные.
Мне некогда, извините… сбежала Люба по мозаике плитки.
Всё путалось. Она выловила Киру за углом двора.
Жениха моего решила увести? глядела прямо в глаза. Да ещё с фоточками промахнулась я всё раскопала.
Какие фотки, Люба? Кира удивлённо вскинула брови. Я вообще не про твоего красавца!
Не прикидывайся, не ты ли мне их отправила? Или хотела компромат сделать да не вышло?
Да ни сном ни духом! махнула рукой Кира. Аркадий сам пошёл ко мне чуть ли не на неделю назад. Мне казалось, вы всё уже… ну, расстались надолго.
Люба замолкла, пытаясь сложить разрозненные кубики этого сна.
Я думала, ты салон продаёшь, вот нагрянула! крикнула Кира вслед её ускользающей фигуре, но Люба и не повернула головы.
Дома, в паутине тишины, Люба снова набрала номер Аркадия. Он наконец поднял трубку голос странный, простуженный.
Приходи, если хочешь… проговорил смято. Болен сейчас, не ахти.
Она не раздумывала:
Аркаша, прости! Я тебе верю! Я ревновала, да глупо… Всё выглядело так реально…
Да ну, бывает, пожал плечами он. Не страшно.
Я тебя люблю, ты самый лучший! Люба бросилась обнимать, но Аркадий мягко отстранился.
Давай просто останемся друзьями.
Что друзьями?! А свадьба… наши планы…
Люб, я теперь женюсь на Кире, голос его был ледяной, как февральская вода. Из-за твоих бурь и драм мне стало страшно. Зачем мне вся эта неразбериха? К тому же у неё бизнес настоящий, деньги к ней идут, а мне надо о будущем думать.
Всё закружилось: он её просто бросил, поменял на другую, словно старую шапку на новую.
Люба вылетела из квартиры, летела по лестнице, будто преследуемая чёртом, на улице опустилась на лавочку, где шуршали жухлые листья.
Минуты спустя появился Юрий Викторович, сел рядом, осторожно коснулся её плеча.
Бедная ты моя снежная девочка, проговорил. Лучше сейчас выяснить, чем потом слёзы по подоконнику ронять…
Кто же всё это разыграл? Люба рыдала.
Я, сказал Юрий Викторович глухо.
Зачем? она не могла поверить.
В тот вечер ты мне сразу сердце заморозила, тихо сказал он. Думал жениться на тебе, да ты и смотреть не хотела… Только «Аркаша, Аркаша».
Я слышал, как он хвастался, что поймал богатую невесту. Значит, не откажется ни за что. Тогда я решил всё ускорить, ну… не важно как.
Вы ведь разрушили мою жизнь!
Нет, спас. Потом бы было больнее. Люба, выходи замуж по-настоящему.
Вы мне сны сбили! она поднялась, направилась к дому, ни разу не оглянувшись.
Она покинула Москву, укрылась в маленьком городке, но Юрий Викторович её нашёл, вновь и вновь приходил, приносил пирожки и книги, говорил о картинах. В конце концов стали словно друзья зимние и тихие.
Спустя год Юрий Викторович скончался. Всё, что было у него, Любе досталось: квартира, дача, книжки. Но ей это было всё равно она привыкла к его тёплым письмам и разговору. Аркадий же рвал телефон злобой из-за квартиры всё пытался вернуть, но Люба уже чувствовала: сон развеялся, и ей всё равно.
