«Ты разрушила нашу семью!» — кричит дочь.
Моя дочь Светлана обвиняет меня в своём разводе, и её слова, будто ледяная игла, вонзаются в сердце. Она убеждена, что я не дала им с мужем шанса на счастье. Всё началось с их ссоры из-за ипотеки, хотя я умоляла не брать кредит. Теперь я — корень всех их бед, и эта мысль гложет меня, как ржавчина.
Света и её муж Артём поженились три года назад. Свадьбу она хотела шикарную — с двумя сотнями гостей и каретой из белого мерседеса. Я уговаривала её скромнее, но свекровь, Галина Ивановна, хлопала себя по груди: «Для любимого сына устроим пир на весь Красноярск!» Пришлось отдать все накопления, лишь бы не опозориться. Я предупредила Свету: подарка не будет — я истратила последние рубли на их праздник. До сих пор жутко вспоминать, сколько денег уплыло за один вечер, ставший теперь горьким воспоминанием.
После свадьбы молодые сняли квартиру. Я молчала, хотя знала — зря выбрасывают деньги на съём. Они хотели свободы, но их запала хватило лишь на полгода. Аренда оказалась неподъёмной.
Когда умер дед Артёма, он оставил ему старую однушку на окраине. Без ремонта, с облупленными обоями, но крыша над головой. По бумагам квартира была свекровиной, но она разрешила им там жить. Они затеяли ремонт. Я отговаривала: «Зачем вкладываться в чужое? Ты там никто, а если что — вылетишь, как пробка!» Но Света не слушала.
Я была в той квартире лишь раз — на новоселье. Район угрюмый, до центра — как до луны, двор зарос крапивой, а соседи смотрели, будто жизнь их давно перемолола. Кухня — размером с холодильник, двоим не разминуться. Но Света с Артёмом светились от счастья, и я промолчала, не желая рушить их радость.
Через год Света сказала, что ждёт ребёнка. В той клетушке с малышом не выжить. Артём попросил мать продать квартиру, чтобы взять ипотеку, но та наотрез отказалась. Они всё равно решились на кредит. Я умоляла подождать: «Света, в декрете платить нечем! У вас есть крыша, зачем лезть в петлю?» Но мои слова развеялись, как дым.
Тогда свекровь предложила обмен: я переезжаю в их старую однушку, а они — в мою трёшку в центре. Я отказалась. Жить в развалюхе на краю света? Ни за что. Моя квартира — моя крепость. Зачем мне чужие стены, где даже из окон — вид на помойку?
Света затаила злобу. Они с Артёмом, назло мне, оформили ипотеку на вторичку без ремонта. Но когда родилась их дочь Машенька, вся зарплата Артёма уходила на платежи. Денег не хватало даже на хлеб. Мы с мужем помогали, но сами не миллионеры. Я повторяла: «Сами нарылись — сами и выкарабкивайтесь». Может, это было жестоко, но иного выхода я не видела.
А потом Света пришла ко мне с ребёнком на руках, и её слова разорвали меня: «Это ты во всём виновата! Из-за твоего упрямства мы с Артёмом разводимся! Маша растёт без отца, а я осталась одна! Если бы ты согласилась на обмен — всё было бы иначе!» Она рыдала, а я стояла, словно каменная, не в силах ответить.
Мне больно, что их семья рассыпалась. Но разве я виновата? Я лишь пыталась сохранить своё и дать им разумный совет. Или я ошиблась? Как вы думаете, права ли я? Что бы вы сделали на моём месте?
