Ты же меня не любила. Без любви за меня вышла. Теперь бросишь, когда я сломался
Не брошу! вдруг сказала Лидия и обняла Игоря. Ты самый лучший мужчина! Никогда не оставлю тебя
Игорь долго не мог поверить этим словам. Его настроение было серым, как вечер осенью, когда небо висит низко и весь дом наполнен тишиной.
Лидия прожила в браке двадцать пять лет. И все эти годы мужчины словно тени проходили мимо неё, склоняя головы и оставляя за собой то ли аромат гвоздик, то ли след декабрьского инея. В юности Лидия была самой загадочной девушкой не красавицей, но после её смеха мальчишки в школе забывали, какой сегодня день недели.
“Кем же я была тогда на самом деле?” иногда думала она, разглядывая своё отражение в оконном стекле. Мать Лидии с усмешкой качала головой:
Не пойму, что они в тебе находят стройными рядами падают, и всё не туда…
Я, мама, просто с родинкой, шутила Лидия, махая щёткой по губам. Красота как старые рубли на них каши не сваришь, а шарм всегда останется.
Лидия не развелась с мужем хоть тот и был человеком сложным, будто у него внутри шахматные фигуры переставлялись сами собой. Его звали Вадим, и он исчез из жизни Лидии так же неожиданно, как первый снег.
Свою дочь, Дарью, она вырастила и даже выдала замуж за серьёзного парня из Санкт-Петербурга тот увёз её в Москву, и теперь присылали фото с Красной площади и приглашали в гости. Но что-то удерживало Лидию в их большом доме доме для двоих, из которого после похорон Вадима разливалась пустота и эхо шагов.
Официально говорили, что Вадим погиб в автокатастрофе. Но Лидии сказали: скорее всего, сердце сыграло злую шутку за рулём он ослаб, и вся эта внезапность осталась в городских сумерках. Подруга Лидии, врач Ольга, тихо вздохнула: “Причина множественные травмы, несовместимые с жизнью…”
После похорон Лидия осталась в огромном доме одна, среди тяжёлых тишин, будто в музее прошлого. И мать, и дочь напопугайничали ей: “Продавай дом, купи двухкомнатную, переезжай к нам!” Но Лидия отмахнулась не для того строила эти стены, чтобы обменять их на шляпу-малютку. В Италию или Москву да видела она эти заграницы вмешанных с облаками
Дарья посмеялась и махнула рукой мол, шутница, мама. Всё вокруг было перекручено и наполовину нереально, как зимний сон, где снег идёт вверх и коридоры исчезают за поворотом.
Двадцать пять лет брака с Вадимом оставили свою тень: ласковый с одной стороны, с другой менял настроение как сумасшедший дирижёр: то пустит нежность, то заколдует угрюмостью. Лидия была не из тех, кто хвалит жизнь, но и не зацикливалась на плохом легко отпускала обиды, словно тополиный пух в июне.
Дарья погостила, но быстро уехала обратно поддерживать семейный быт и костёр у своего очага, а Лидия собирала себя заново, как клочья сна после рассвета.
Едва прошли полгода, как вокруг дома снова появились ухажёры: одни приносили цветы, другие залетали как птицы обещали новую весну. Даже мать Лидии, помнится, хмыкала: “Что это за чудо все к тебе как на парад”
Лидия смеялась: “Ты добрая, мамочка. Красота просто фантик, а женщина должна быть с изюминкой. Иди, гуляй, а то жених твой устанет ждать” “Другой придёт”, равнодушно бросала Лидия через плечо.
Вот и прошло уже почти тридцать лет с той хохочущей беседы на кухне; вокруг все жалуются, что мужчин после сорока не найти, а у Лидии по-прежнему двое настойчивых оба хороши.
Сердце её склонялось к Дмитрию. Красив до невозможности, интеллигентен, словно генерация слов вместо взгляда в глаза. С ним и поговорить, и выйти в свет не стыдно. Но Лидия знала свое: этот не для большого дома, не для рутины его слова как перья, легкие и бесполезные.
Второй же, Игорь из тех суровых мужиков с золотыми руками, что могут починить все: от зимней печки до мартовских соплей. Молчалив, но надёжный, пила за раз тоже мог вылить три кружки в один присест. Характер мягкий, а внутри жесткая стержень.
С Дмитрием было бы интересно, но Лидия бессознательно выбрала Игоря: на его фонаре всегда горел свет, на столе всегда стояла тарелка супа.
Дмитрий обиделся и, оставив после себя только шелест короткой смс-ки, исчез. А Лидия вышла за Игоря, и тот пил, пел и танцевал на свадьбе, пока не слился со скатертью.
Вот ты даёшь, шептала Ольга на ухо, год ещё не прошёл с тех пор, а ты уже не одна сколько ни говори, а на тебя женихи очередь выстраивают А ты ведь не красавица!
Я не знаю, что они во мне находят, смеялась Лидия. Спроси у мамы.
Дальше всё завертелось, как в колесе обозрения зимнего парка. Игорь превратил участок во дворец: поднял клумбы, выкорчевал лишние деревья, построил беседку, где летом они жарили шашлык под бархатным августовским небом, а на столе стояло вино в кувшинах, пахло укропом и печёными яблоками.
Лидия щурилась как сытая кошка, а Игорь смотрел и улыбался такой улыбкой, которую обычно прячут за воротником. Он не верил, что жизнь улыбнулась ему снова до того его первая жена была занудой, что даже хлеб резала под линейку.
Семейное счастье длилось четыре года, пока однажды Игорь не начал уставать и худеть. Наедет, бывало, на два тележки продуктов и тут же оседает в кресло, будто за спиной мешок с картошкой. Особенно после застолья с пивом становилось совсем плохо. “Пора бы к врачу”, твердила Лидия, “само пройдет” бурчал Игорь.
Он не признавался ей: боялся, что если действительно болен, жена уйдёт. Боялся стать ненужным, остаться “инвалидом среди живых”, как в дурном сне, когда река течёт обратно, а все слова говорят на выворот.
В один вечер, когда в доме были Ольга и её муж Борис, разговор свёрнул не туда, и Ольга заподозрила неладное “Желтоват похудел”
И этот вечер стал петлей: Игорь потерял сознание за столом, вскоре больница, нервные прохождения по коридорам с запахом хлорки, операции, упругость холодных простыней. Диагноз: опухоль печени. Ждали гистологии. Все слова звучали как скрежет перьев о ледяное окно.
Повезло опухоль оказалась доброкачественной, но силы ушли, как вода сквозь ржавый чайник.
В больнице к Игорю пришла мать Татьяна Васильевна, с кастрюлькой котлет и словами: “Ты чего, жив курилка, а кислая мина на лице. Тебя же Лидия любит!”
Времени-то у меня есть? хрипло спросил Игорь, глядя в потолок.
Есть, уверенно ответила Лидия, дождавшись, пока уйдёт мама. Знаешь, что я про печень читала? Если больше половины осталось вырастет новая! Ты будешь мой, хоть и по частям!
Но когда его выписали началась самая тяжёлая часть: лёгкая работа утомляла до судорог в пальцах, мысли бегали парами, как воробьи зимой.
Наступал юбилей пятьдесят а пить нельзя, мясо нельзя, радоваться сложно. Лидия, казалось, не замечала: наминала с ним гречку и запекала кабачки, щурилась и шутила.
Однажды он переспросил: “Ты меня бросишь?” а она сказала: “Дурак! Ты мне нужен ты ведь живой. Люблю я тебя. И не брошу”.
Она устроила ему домашний юбилей дружеский, без рюмок и застолий, зато в альтанке, за настолками. Друзья похлопали по плечу: “Повезло тебе, Игорёк!”
Вечером Лидия и Игорь сидели на крыльце и смотрели, как над дачей плавает странная луна. Звёзды на небе были кривые, как на детском рисунке кажется, скоро они упадут прямо в их тарелку с супом.
И в тот вечер Игорь поверил: может быть, он действительно восстанавливается. И Лидия рядом несмотря ни на что.
Он обнял её крепче.
Что с тобой, Игорь?
Всё хорошо, почти как раньше растянуто и спокойно, ответил он.
Ну вот наконец-то, хмыкнула Лидия и поцеловала его в щёку.
Они были счастливы. Было похоже на добрый, хоть и странный, русский сон.
