Ты знаешь, я иногда по вечерам сижу у кроватки и долго-долго смотрю, как Варя спит. Вот вчера так же: села на бочок, ротик приоткрыт, реснички отбрасывают тени на щеки, а волосы раскинулись веером по подушке. Она в эти минуты похожа на маленького ангелочка, честное слово. Сидишь, смотришь и будто всё вокруг замирает.
За окном уже сгустился питерский вечер, зажглись фонари, в небе первые робкие звёзды мелькают то ли к осени, то ли просто так воздух стал прозрачный-прозрачный. В такие моменты почему-то особенно вспоминаются прошлые годы. Ну вот, три года назад в этой же комнате стоял голос, смех Лизы. Помню, как она входила, всё будто наполнялось светом и уютом. Даже если устала, всё равно руку положит мне на плечо, улыбнётся, погладит. Такой заботы я больше нигде и ни в ком не встречал. Вот не осталось ничего, кроме Варюши и воспоминаний. Но ради дочери держаться надо.
Ты ведь помнишь, у Лизы болезнь случилась будто из ниоткуда. Вроде устала, переработала, как всегда. Потом головные боли, думала, от недосыпа, на нервной почве. Бегали по врачам, анализы, всё без толку. Только хуже становилось. Когда уже диагноз был ясен, время упустили. Я сразу работу бросил все крутили у виска, мол, не дури, можно же совмещать. А я уже решил: важнее быть с ней, чем гоняться за прибылью. Благо, была сумма в гривнах, что на новую машину копили выручило тогда. Не о деньгах думал.
Дальше пошли больницы, коридоры, очереди, врачи эти бесконечные. Я Лизу в клинику, за руку держу она волнуется. Дома, когда лежала, читал ей романы её любимые, да и просто рядом сидел, когда уже сил читать не было. Я тогда понял: любить это не про радость и лёгкость, а про то, чтобы держать до последнего, даже если сам еле-еле на ногах.
После её смерти для меня всё будто выцвело дни один на другой похожи, ночи бессонные, а утром как в тумане. Остаётся только Варя: чтобы не чувствовала себя покинутой, чтобы не думала, что папа где-то там, а не рядом. Я в ней всё своё тепло старался собрать.
Сразу после похорон приехала тёща Валентина Сергеевна. Знаешь, она особенная женщина, строгая, но добрая. Заходит, оглядывает всё детские игрушки, гора посуды в раковине, постель не убрана Говорит строго:
Кирилл, ты слишком загоняешься, тебе бы отдохнуть. Давай я Варю заберу, у меня спокойнее всё, ты пока сам прийди в себя.
А я сижу у кроватки, даже головы не поднял, только одеяло в руках тереблю:
Нет. Варя останется со мной.
Подходит ближе видно, что волнуется:
Посмотри, в какое состояние ты себя довёл. Ты сам-то на себя не похож. Ребёнку нужна нормальная обстановка, не такой серый дом, где всё вверх дном.
Я встал, посмотрел ей прямо в глаза:
Я папа. И я обещал Лизе, что мы будем вместе. Что бы ни случилось.
Видно, что слов нет. Только вздохнула, покачала головой и мягко, по-доброму сказала:
Ты звони, если что. Я всегда помогу, ты же знаешь.
С тех пор опять вдвоём остались. Дома тишина, только Варя да я. Каждое утро новая головоломка: как ей подгузник поменять без слез, как еду хоть какую-то приготовить ведь кроме яичницы ничего не умел особо. В интернете ночами сидел, книжки листал по воспитанию. Иногда звонил Валентине Сергеевне, но делал это украдкой не хотел лишний раз просить помощи.
Каждая мелочь была победой: впервые правильно купал Варю, впервые каша не пригорела, научился эти дурацкие ползуны гладить, смеси разогревать до правильной температуры Потом и вовсе затянулся: готовить начал овощные пюре, супчики, дети же любят всякую ерунду в тарелке, а ты попробуй угоди. По вечерам пел ей колыбельные, читал сказки, старался, чтобы голос не дрожал.
Потом начал и косички заплетать поначалу пальцы путались, но, слышь, зато как она потом радовалась. Сейчас Варе четыре года, такая болтушка носится по квартире, с утра до вечера почему и а как. За неё бы хоть куда. Когда она смеётся это реально счастье, пусть и немножко грустное.
***
Однажды вечером, как раз после того времени, сижу, вспоминаю, как мы с Лизой Варину кроватку выбирали, как мечтали, какая она будет. И вдруг голос:
Папа! Давай поиграем?
Смотрю сидит в кроватке, ручки ко мне тянет, такая сияющая. Ну как не улыбнуться? Подхватил её, закружил, прижал к себе:
Конечно, давай, моя хорошая. Во что будем играть?
Я принцесса, а ты мой рыцарь! хлопает в ладоши.
Я смеюсь: ну кто бы мог подумать за эти годы и дворец строить научился, и на лошадях скачу, и драконов побеждаю, всё по сценарию моей принцессы. Устроились с ней на полу, строим замок из кубиков, обсуждаем, кто где живёт, какие там феи, где ходят сомнительные рыцари Мне, конечно, хочется, чтобы она всё детство помнила как игру с папой, а не как войну со взрослыми.
Знаешь, в таком моменте прям чувствуешь: Лиза бы радовалась, гордилась бы нами. Значит, всё не зря.
К обеду начинаем собираться на улицу. Я таскаю по квартире сумку с варямиными игрушками, воду, салфетки, запасные колготки Варюша помогает берёт комбинезон, вся такая самостоятельная:
Я сама! тянет молнию.
Я помогаю ей застегнуться, натянуть шапку, чуток подправлю и в путь! На площадку минут пять рядом двор, кругом мамы, бабушки, дети постарше играют. Вот тут начинаются всякие кто этот папа, бедняга, жена, видать, того. Услышал как-то мимоходом:
Смотри, опять этот мужчина с девочкой. Наверно, один остался
Я только крепче Варю за руку сжал и к песочнице, подальше от разговоров.
Папа, хочу куличики! сразу оживилась, увидела формочки.
Конечно! раскладываю формочки, она лепит, я рядом. Сидит, руки в песке, гордо показывает первый куличик:
Смотри, папа, красиво?
Самый красивый на свете! совсем не вру, она ведь действительно старается.
Позже уже на скамейке ко мне подсела женщина, с мальчиком примерно Вариного возраста. Поздоровались, разговорились.
Оля, сказала она, мы тут тоже часто бываем, а ваша девочка прям в песке обожает возиться
Я улыбнулся: деваться некуда, приходится знакомиться. Потом вопрос:
Вы, получается, один с ней?
Ну, ответил честно да, жена ушла три года назад. Люди по-разному смотрят: кто с сочувствием, кто вдруг начинает советы давать попробуйте то, а вот мой знакомый Но Оля не лезла с советами, просто потом спросила давай, может, как-то вместе погуляем? Детям веселее, да и нам не так скучно.
Я в ответ спасибо, конечно, но пока не готов. Для меня сейчас важна только Варя. Может, потом, если надо будет пообщаться, зайду сам.
Дети уже горами из песка занимаются, игрушки обмениваются. Варя приносит свои куличики, гордо выкладывает передо мной:
Это тебе!
Обнять хочется, представить, что и Лиза рядом, тоже улыбается
Позже дома, когда Варя уже спит, я на кухню, чайник поставлю, старый альбом достаю. Перебираю фото Лиза с Варей на руках, сияет. Вот Варя только родилась крошка, с удивлёнными глазами. Вот мы первые гуляем втроём, вот все смеёмся Говорю сам себе справляюсь, Лизонька, правда.
За окном моросит питерский дождик, прямо как всегда осенью у нас. В квартире уют, тепло, чай, хороший запах от пирога чувствуешь, что жизнь продолжается, и главное просто быть рядом.
***
На следующий день со Варей опять пошли на площадку. Она хочет на качелях кататься визжит, давай выше, папа! А Оля тоже там с сыном, к нам не подходит, просто смотрит издалека. Видно, как я Варе объясняю, держу её крепко, не даю упасть. Она всё время оборачивается проверяет, рядом ли папа. И ей спокойно.
И я понимаю мне реально больше ничего не надо. Есть у меня мой маленький мир. Всё, этого хватает, и так с головой. А у Оли, может, своё будет счастье.
***
Прошло несколько месяцев, осень в Питере знает же, как бывает Листья жёлтые уже в кашу, потом бурые, по утрам ледок, руки коченеют. Я по-прежнему каждое утро Варю одеваю теперь уже тёплая куртка, варежки на резинке, вечная борьба за то, чтобы не потеряла. Уже и сам к зиме готов водолазка, свитер, ботинки.
В один такой день возвращаемся с детской площадки, а у подъезда, как снег на голову, Валентина Сергеевна. Пальто, шапка, в руках большая сумка. Подошла, выдохнула, улыбается:
Кирилл, привет. Я тут Варе подарки принесла свитер, шапка, книжки, пирог яблочный твой любимый Думала, вдруг пригодится.
Я поблагодарил. Она, конечно, не может не контролировать, всё проверит, упрёк какой-нибудь скажет. Но к её слову, честно скажу, уже по-другому стал относиться она ведь просто по-своему любит Варю.
Варя сразу к сумке, достаёт книжки, глаза горят:
Ух ты, папа, тут про зайчика!
Пока мы расставляем чашки, она смотрит на меня, как я Варю слушаю. И тут вдруг, очень по-доброму говорит:
Я же переживала за неё, Кирилл. Да и за тебя. А ты справляешься лучше, чем я могла ожидать.
Я пару секунд молчал, а потом только ответил:
Просто делаю то, что должен. Главное Варя, чтобы знала, что её мама любила. Очень.
Она вытерла слезу, быстро-быстро, да ещё предложила, может, иногда Варю к себе забирать. Я согласился почему бы и нет, пусть знает, что у неё семья есть.
Варя тут же: Бабушка, а ты будешь читать мне сказки? Ну конечно, бабушка растаяла. Пошли втроём пить чай, пирог резать, обсуждать новые книжки.
Вечером, когда Варя уже в кроватке, я сел рядом, держу фотографию Лизы с Варей. У обоих такие разные улыбки у Лизы широкая и добрая, а у Варюши ещё нерешительная, но настоящая.
Мама рядом, да? спрашивает Варя уже почти сквозь сон.
Конечно, говорю. Она всегда с нами.
Я её люблю, еле слышно.
И она тебя любит, тихо отвечаю. Всегда помни это.
Когда Варя уснула, я ушёл на кухню, поставил чай и сидел у окна. За окном сыплет первый снег осторожный, негромкий, лениво падает на мокрый асфальт. Питерская зима приходит нежно. Думаю, как было в начале: что ничего не умел, ничего не понимал, думал не справлюсь. А вот три года прошли, и всё уладилось: я не заменяю ей маму, я просто папа. Который варит кашу, читает сказки, чинит сломавшихся куклу и машинку, утирает слёзы.
На столе лежит блокнот туда я всё записываю: когда первый раз шнурки завязала, когда сказала что-то смешное, когда сама вытерла нос салфеткой. Вот пишу:
15 октября. Варя сама завязала шнурки. Гордость немеряная. Потом подходит, обнимает и шепчет: Но я всё равно твоя крошка.
Стоит только вспомнить это, улыбка сама появляется.
Закрыл блокнот, помыл кружку. Завтра опять будет обычный день: Варя за столом будет решать, какие хлопья есть с мёдом или с клубникой, на прогулке обязательно найдёт какую-нибудь интересную веточку. Смеяться будет, плакать, обниматься, прятаться в папиных руках от страшного сна
Жизнь идёт. Любовь рядом. Самое главное вот оно.
