У каждой любви своя форма
27 сентября
Сегодня утром мне пришлось выйти на улицу без куртки хотел проветриться после тяжелой ночи. Осенняя промозглость сразу впилась под тонкую рубашку. Я стоял возле калитки, просто смотрел по сторонам и не сразу заметил, как по щекам ползут слёзы.
Ванька, ты чего раскис? меня окликнул соседский парнишка, Петька. Он чуть постарше, волосы рыжие, всегда растрёпанные, смешной малый.
Да не раскис Просто замялся я, утирая глаза тыльной стороной ладони.
Петя с минуту смотрел, потом достал из кармана три ириски. На, держи, только соседям нашим не рассказывай, а то сбегутся. И давай-ка, домой ступай, простынешь.
Я кивнул, подчинился молча.
Спасибо Я не голоден даже просто попытался было объяснить, но Петя всё и так понял и ушёл дальше по своим делам.
У нас в поселке все знали: отца моего, Алексея Петровича, давно скосила беда с бутылкой не расстаётся. В местном магазине Мария Ивановна в долг даёт, хоть и ворчит. Как тебя ещё не выгнали, Лёша у тебя и так долг на пять тысяч рублей, а отец, понурившись, быстро исчезает с очередной поллитрой.
Дома у нас, как всегда, ни куска хлеба, только старый чай в банке. Я всегда молчу про голод боюсь, заберут в приют, а там уж и вовсе пропаду. Ну, а если отец останется сам? Совсем пропадёт Лучше уж пусть так, как есть.
В этот день я из школы пришёл рано два урока отменили, учительница заболела. Сентябрь этот злющий ветер прорезает всё насквозь, листья гонит по двору. Куртка у меня видавшая виды, ботинки старые чуть сыро, сразу насквозь мокрые.
Отец спал на диване прямо в сапогах, по всей кухне бутылки, пустыми горлышками в потолок смотрят. Открыл шкаф ни крошки.
Съел те ириски от Петьки за секунду, решил уроки сделать математика у меня получалась всегда легко. Только вот считать не хотелось, глядел в окно, где ветер рвёт деревья.
В огороде тоска. Малина палки сухие, нигде ничего. Яблоня засохла. Раньше мама моя, Ольга Васильевна, за всем этим ухаживала, берегла каждый листик. А в августе отец собрал все яблоки, на рынок сдал: Деньги нужнее, буркнул. А раньше совсем другие были времена.
Папка мой не всегда такой был. Весёлый, добрый вечерами всей семьёй чай пили, мамина стряпня блины, пироги с повидлом. Часто втроём по утрам ели оладьи, смотрели фильмы.
Но случилась беда мама сильно заболела, в больницу увезли, назад не вернулась. Сердце у мамы слабое, сказал отец, и оба мы тогда долго плакали.
После этого отец стал пить. Часто всякие дядьки приходили, шумели по вечерам на кухне, а я прятался у себя, или уходил во двор.
Сделал я уроки, собрал тетради и лёг на кровать. На ней со мной всегда старый мягкий заяц, мамина покупка. Тимка его зовут. Когда-то белый, теперь серый, но лучший друг детства.
Тимка, шепнул я, ты ведь маму тоже помнишь?
Я был уверен помнит. И тут же перед глазами всплыли мамины руки, фартук, ловкие пальцы в тесте. Давай булочки-валентинки испечём, сынок, всегда звала меня мама. Форму у этих булочек не всегда удавалось сделать ровной мама всегда улыбалась: У каждой любви своя форма.
Потом мы загадывали желания, когда ели только что испечённые булочки и верили, что всё исполнится. По дому стоял запах, чаёвничали всей семьёй.
Теперь этого нет. Холодно, пусто, и мама не зайдёт с тёплым хлебом. Слёзы сами текут.
На выходных в школу не надо. После обеда решил я пройтись отец опять дремал. Поддел старую кофту под куртку, и пошёл к лесу там старый дом, где раньше дедушка Егор жил. Два года уже как нет его. Но сад стоит, яблони, груши всё как прежде.
Иногда захожу туда перелезаю через забор, собираю опавшие фрукты. Себя успокаиваю: я не вор, подбираю только то, что под ногами, а никому иначе не нужно.
Деда Егора помню смутно седой, с тросточкой, добрый был, угощал всегда фруктами, порой конфеткой.
В этот раз только начал собирать яблоки, как из избы вышла незнакомая женщина в сером пальто. Я аж яблоки выронил.
Ты кто такой? спросила она.
Ваня Я не ворую Только то, что с земли, замялся я, думал тут никого нет, раньше тоже не было.
Я внучка деда Егора. Вот второй день как приехала, теперь тут жить буду. Давно ты тут яблоки собираешь?
С тех пор, как мама умерла ответил я, а голос предательски дрогнул.
Женщина подошла, обняла.
Не плачь, малыш. Меня Анна Сергеевна зовут. Пойдём-ка ко мне, согреешься.
Она сразу разглядела голоден я и жизнь у меня нелёгкая. В её доме было тепло, стол застелен в клетку, всё чисто. Раздевайся, садись. Сейчас накормлю с утра суп сварила.
А суп он с мясом? робко спросил я.
Конечно. С курочкой, ласково ответила она. Ну, садись, не стесняйся.
Я, не скрываясь, за минуты съел суп с хлебом. Анна налила чаю, принесла корзинку с булочками. А когда раскрыла запах ванили на весь дом. Сердечки, как у мамы.
Такие же булочки, как мама пекла еле слышно сказал я, а в горле ком.
После чая она тихо спросила:
Что случилось у тебя дома? Кто теперь рядом?
Я рассказал коротко, а домой решил идти сам всего через пару дворов.
Нет уж, твёрдо сказала Анна Сергеевна, пойду с тобой. И пришла вместе.
Дома грязно, отец на диване, бутылки по углам. Она осмотрелась, покачала головой и взялась за уборку. Я с ней стыдно, но на душе теплее.
Только не рассказывайте никому. Папа мой хороший, просто потерялся после мамы
Думаешь, не понимаю? Анна Сергеевна приобняла меня. Никому не скажу, обещаю.
Время шло, многое поменялось. Я вырос, пошёл в старшие классы. Анна Сергеевна стала для меня второй мамой, а отец при её поддержке бросил пить. Они поженились, теперь у нас настоящий дом. Новое пальто, новые ботинки ничем не хуже других ребят. Меня зовут Ваней, но теперь часто слышу: «Ванюша, сынок!»
Когда поступил в институт, приезжал домой на каникулах и кричал: Мам, я приехал!
Мама (Анна Сергеевна) выходила в прихожую: Ну здравствуй, профессор!
И мы оба смеялись.
Теперь я точно знаю: у каждой любви своя форма. Не всегда ровная, не всегда знакомая. Но если у дома пахнет тёплой булкой и ждут дома с заботой значит, всё не напрасно.
