У каждой любви свой облик
Анютка выскочила на улицу и тут же поежилась ледяной ветер пробрался под тонкую кофточку, а о куртке она, конечно, даже не вспомнила. Щёлкнула калиткой, встала у дороги, невидяще оглядывая окрестности. Как-то и не заметила, как по щекам слёзы сами собой потекли.
Анют, ты чего ревёшь? голос прорезал тишину да так, что девочка вздрогнула. Это был Мишка, соседский паренёк, чуть постарше, с вихрами на затылке, как у гусёнка.
Я не плачу, это просто от ветра, с важным видом соврала Анюта, вытирая лицо рукавом.
Мишка пристально глянул на неё, молча вытащил из кармана трёхцветные карамельки и сунул ей в ладонь:
На, только молчи, а то налетят, раскусят, иди домой, командирским тоном сказал он и заторопился прочь.
Спасибо, шепнула она вдогонку. Я не голодная, просто…
Но Мишка уже всё давно понял, не спрашивал. Ведь все в деревне знали: отец Анюты, Андрей, прикладывается к бутылке. То и дело шляется в сельпо, клянчит у продавца Валентины “в долг до получки”. Валентина, ворча, деньги давала:
Ну и как тебя ещё с работы не выгнали? Уже сколько рублей должен! кричала она ему вслед. Но Андрей только плечами дёргал и спешил домой, где деньги улетали в рюмку.
Анюта залетела в дом только что вернулась из школы, ей девять лет. Есть дома почти никогда нечего: говорить об этом никому нельзя заберут в детдом, напугали уже не раз. Вон, рассказывали, там зверское житьё И кто тогда про папу позаботится? Пропадёт ведь совсем. Так что лучше уж пустой холодильник, чем чужие люди.
Сегодня с уроками повезло учитель математики закашлялась, два занятия отменили. Сентябрь стоял пронизывающе холодный, ветра с деревьев срывали последние листья. Курточка у Анюты старая-престарая, а от ботинок ноги мокрые.
Отец мирно посапывал на диване, в ботинках и куртке. На столе две пустые бутылки, под столом ещё пара. Девочка открыла кухонный шкаф: ни корочки хлеба.
Сглотнув слёзы, она съела дражные, выданные Мишкой, сладости и села за математику, поджав ноги на табуретке. Тетрадь раскрыла, но в голове кавардак. Сквозь мутное окно виднелся огород когда-то радовал глаз, а сейчас печальное зрелище: малина вся высохла, клубники и след простыл, сорняки и только. Даже яблонька засохла стоит. А раньше мама ухаживала за каждым листочком! Яблоки были слаще всяких шоколадок. Хотя этим августом отец сгрёб их все и на рынке загнал:
Деньги нужны, буркнул.
Отец Анюты не всегда был этакой развалиной. Когда-то был веселый, добрый. В лес всей семьёй за грибами ходили, фильмы у телевизора смотрели, по утрам чай с оладьями и пирожки с яблочным повидлом, которые мама жарила.
Но мама слегла, увезли её в городскую больницу и не вернулась.
Сердце у мамы не выдержало… сказал отец, рыдал и крепко прижимал Анюту. Теперь она будет за тобой сверху приглядывать
А потом начались долгие вечера с маминым фото, пустой взгляд, а после бутылка. В дому завелись шумные мужчины, в кухне бахвальствовали. Анюта пряталась в своей комнате, а иногда выскакивала на лавочку за углом, чтобы не слышать.
Вздохнув, села за уроки: решила примеры быстро, в этом ей равных в школе не было. Закончив, аккуратно уложила тетради и завалилась на узкую кровать.
Под подушкой, как всегда, лежал её ветхий зайчик, наследие от мамы. Назвала Тимкой хоть сейчас он скорее мышонка напоминал, чем зайца. Но Тимка был ей дороже всего.
Тимка, а ты помнишь маму? шепнула девочка и обняла старого друга.
Зайчик молчал, но Анюта знала: он помнит, конечно. В полудрёме ей виделась мама в фартуке, руки в тесте, волосы заколоты. Обожала печь.
Доченька, давай-ка сотворим волшебные булочки.
Это как? удивлялась Анюта. Не бывает же волшебных булочек!
Как не бывает, если ты волшебница! смеялась мама. Вылепим булочки в виде сердечек, а когда будешь вкушать, желание загадать не забудь. Сбудется!
Булочки, правда, получались у Анюты кривоваты, но мама только приговаривала, что у каждой любви своя форма.
Как сейчас помнит девочка бабушкин теплый дом и дух ванили, папа приходит с работы и все вместе за чаем.
Воспоминания сперва щекочут душу, а потом накатывает грусть. Тишина, лишь часики тикают, а у неё в груди ком не дождаться уже мамы.
Мамочка… Как же я скучаю… обняла Тимку и, уткнувшись носом, шмыгнула.
В воскресенье в школу идти не надо, вот Анюта и решила пройтись отец по-прежнему безмятежно дрых на диване. Девочка замоталась в старую кофту, накинула куртку и потопала за деревню. Недалеко ветхий дом деда Егора, умершего два года назад, но сад и грушевый уголок остались.
Анюта часто перелезала через забор, чтобы подобрать опавшие яблоки и груши. Себя успокаивала:
Я же ничего не ворую, собираю то, что никому не нужно.
Деда Егора помнила плохо седой, палкой постукивал, кем-то детям казался добрым дедулей: конфетками потчевал. Не стало дедушки а сад так и остался вольным.
Перепрыгнула через забор, схватила два яблочка вдруг за спиной:
Это кто тут у нас?
Анюта вздрогнула, яблоки выпали из рук. На крыльце стояла строгая женщина в пальто.
Я это я не ворую я только упавшие пролепетала Анюта.
Я внучка Егора Никитича. Вчера приехала теперь я тут поживу. А ты сколько сюда ходишь?
С тех пор, как мамы не стало сорвался голос, слёзы сами навернулись.
Женщина обняла её.
Ну-ну, не плачь. Пойдём ко мне, согреешься, угостись хоть. Я Анна Сергеевна. Вот и тебе когда вырастешь, по-взрослому звать будут: Анна.
Анна Сергеевна не проморгала: понятно ей стало, что детка голодает и тощенькая. Привела к себе.
Раздевайся, у меня тут порядок, только чемоданы ещё не разобрала. Сейчас накормлю, с утра рубленый суп варила, сказала, разглядывая затёртую куртку Анютки и слишком короткие рукава.
А суп у вас мясной?
Конечно, с курочкой, кивнула хозяйка. Садись к столу, не стесняйся.
Анюта уже и не стеснялась, только живот бурчал предательски. За столом веселая скатерть, тепло и уют. Суп проглотила за минуту, хлеб смела крошки в крошки.
Добавки?
Спасибо, я сытá.
Теперь чай. Хозяйка поставила на стол корзинку под полотенцем, запах ванили разнёсся по дому. Там булочки в форме сердечек. Анюта кусочек отломила, глаза зажмурила:
Такие мама пекла точь-в-точь!
После чая хозяйка сказала:
Ну рассказывай, где живёшь да с кем. Я тебя потом провожу.
Да ладно, мне недалеко, заупрямилась Анюта, не хотела пускать Анну Сергеевну домой и показывать бедлам.
Нет, я тебя провожу, сказала строго женщина.
Дома как всегда: отец громко храпит прямо в одежде, вокруг бутылки, тряпки, дым.
Анна Сергеевна осмотрелась, помолчала.
Ясно… Ну что, давай-ка порядок наведём, сказала и закрутилась, как белка: мусор на столе смела, бутылки собрала, шторы раздвинула, коврик вытряхнула.
Анюта вдруг просила:
Только не рассказывайте никому Папа у меня хороший, просто… ему тяжело. Он скучает.
Анна Сергеевна подтвердила:
Обещаю, никому ни слова.
Прошёл год. Анюта в школу бежит, как сосна стройная, косы в новые ленты заплетены, в модном пальто и сапожках с рюкзаком.
Анютка, правда говорят, твой папка женился? шепчет Машка.
Ага, теперь у меня мама тётя Аня. гордо отвечает девочка и мчится в школу.
Андрей как подменили: не пьёт больше, с Анной Сергеевной вместе за руку ходят, оба улыбчивые, ухоженные, Анюту любят до невозможности.
Годы пролетели незаметно. Анюта студентка. Приезжает домой, с порога кричит:
Мамочка, я приехала!
Анна Сергеевна выскакивает навстречу, обнимает:
Ну, здравствуй, профессорша, и обе смеются. А вечером Андрей с работы заглянет довольный, счастливый.
