У одной моей знакомой большое горе: сын решил жениться на девушке не из нашего круга. Я ей сочувствую, у самого дети, тоже переживал бы
Но в памяти всплывает одна история с Павловой.
Сын Павловой поставил её перед фактом: вот, мол, Алена, и мы уже расписались.
В роду у Павловой профессор, два доцента, балетмейстер, главный технический специалист, литературовед, ведущий кардиолог, да кого там только нет.
А тут невеста сомнительного происхождения и, безусловно, неважного воспитания: отец в нетях, мать доярка (доярка!), образование «маляр-штукатур», ни лица, ни характера. Ощущение, что судьба метко прицелилась, плюнула и попала.
Хотя сама эта малярша вела себя спокойно, скромно, тихо прошуршит что-то по коридору, толком её и не увидишь.
Погоди, говорила подруге Павловой другая её приятельница, Варвара, вот обживётся ещё наплачешься.
Осенью сын уехал в командировку в Днепр.
Павлова жаловалась Варваре: как представлю, что это чучело туда-сюда по квартире ходит домой идти не хочется.
Под Новый год сын вернулся, а в марте объявил сразу три новости:
во-первых, в Днепре ему предложили выгодный контракт;
во-вторых, там он встретил Светлану;
в-третьих, в четверг развод с маляршей, а в пятницу вылет, чтобы мать не волновалась, будет звонить почаще.
Павлова поплакала, проводила, рукой помахала.
Малярша собрала свои вещи: старая дорожная сумка да пакет из АТБ всё богатство.
Выглядела она, словно побитая бездомная собака.
Павлова через силу спросила:
Есть куда идти?
Малярша тихо ответила:
В общежитии через месяц освободится место, а пока девчонки в свою комнату пустят, на раскладушку.
Павлова подумала-подумала, да и сказала:
Через месяц и переедешь. Распаковывайся.
Потом себя ругала на чём свет стоит.
Варвара поддержала и подтвердила мол, и впрямь легкомысленно поступила.
По утрам малярша уходила на работу стены красить и штукатурить, возвращалась поздно, еле на ногах держалась, уставшая, серая от усталости. Пыталась за жильё платить, гордо заявила, что зарабатывает достаточно.
Так и жили три недели, пока Павлову не прихватило, внезапно и серьёзно полтора месяца в больнице, еле выбралась.
Сын звонил пару раз, говорил:
Держись, мам, я тебе фото наше со Светланой сброшу: я, Светлана и водопад у Монастырского острова.
Светлана так себе ничего особенного, стоило ли оно того
Варвара навещала Павлову редко своя семья, дела, не вырвешься.
Малярша варила бульоны, делала морсы, готовила котлеты на пару, уговаривала ложечку ещё проглотить.
Что-то мне не нравится вся эта её доброта, говорила Варвара, может, прижилась? Полквартиры не прихватила? Котлетку-то будешь? Нет? Ну смотри, я с работы, голодная.
Павлову выписали, малярша её домой привезла, помогла подняться, а сама даже не зашла дела, работа, ушла спешно.
В квартире чистота, всё блестит. На столе Павлова нашла записку:
«Наталья Сергеевна, спасибо. Обед в холодильнике. Выздоравливайте. А.»
Заначки проверила всё на месте.
Заглянула в комнату сына ни следа от малярши.
Через неделю Павлова подошла к длинному коридору общежития, постучала. Три кровати, под столом раскладушка.
Сказала:
Как на свою квартиру насобираешь тогда и переедешь, а пока собирайся, такси ждёт, счётчик капает.
В сентябре поехали ей покупать пальто, стыдно смотреть, в чём девочка по осени ходит, и сапоги новые хотелось. В торговом центре встретили Варвару.
Та сказала:
Прислугу хорошую днём с огнём не найдёшь, а у тебя задаром повезло, Наталья!
Это у тебя прислуга, а у меня невестка. Пошли, Алена, нам сумку выбрать надо, и брюки, и себе шарфик пригляжу.
Павлова говорит:
На первый взнос сама накопила, ни гривны у меня не взяла. Вот-вот дом сдадут, ищу обои хорошие, ей некогда, работает сутками, недавно пришла домой еле живая. Я отвернулась чаю налить гляжу, сидит и уже спит.
Павлова признаётся:
Я переживаю молодая, симпатичная, умная, хозяйственная, с квартирой Алена не дура, конечно, но и умных часто обманывают. И ночью не сплю, всё переживаю, лишь бы её кто-нибудь нечестный в наш круг не втёрсяВарвара долго молчала, потом вдруг тихо рассмеялась:
Вот ты какая, Наталья! Всё людей по полочкам, а счастье оно ведь без круга прописки.
Павлова глянула на Алену, склонившуюся над витриной.
Только бы у неё всё хорошо было, прошептала она почти неслышно.
Алена обернулась и улыбнулась. Её глаза были ясными и, как ни странно, чуть озорными. В этот миг Павлова вдруг чётко поняла: неважно, кем был твой преподаватель или кем станет твой зять. Главное доброе сердце, крепкий характер, да умение прощать и идти вперёд.
У витрины сапог Павлова осторожно взяла Алену под руку. Та удивилась, но не отстранилась.
Надо будет обои выбрать, Алёна, и приходи чай пить, сказала Павлова. По-семейному.
И впервые так легко стало у неё на душе, словно кто-то снял груз многолетних страхов и ожиданий. А рядом шагала её невестка простая, замечательная, и потому своя.
