У моей хорошей знакомой серьезная беда: сын решил жениться на девушке совсем не из нашего круга. Я все ее тревоги понимаю у самой дети, тоже бы места себе не находила…
Вспоминаю одну историю с Валентиной Петровной Ивановой. Сын как-то без предупреждения поставил её перед фактом вот, говорит, Лидия, мы расписались.
В родне у Валентины Петровны все люди серьезные: профессор медицинских наук, два кандидата наук, хореограф из столичного театра, главный инженер на машиностроительном заводе, литературный критик, ведущий кардиолог и другие не менее значимые фигуры.
А тут невестка девица непонятного происхождения и точно сомнительных манер: отец где-то пропадает, мать доярка на ферме, образование маляр-штукатур, ни кожи ни рожи. Казалось бы, такая судьба как стреляет, так и попадет.
Лида, хоть и малярша, вела себя скромно, тихая, незаметная, иногда только прошуршит тапочками по коридору.
Вот погоди, утешала подруга Арина Семёновна, обживется, узнаешь, еще пожалеешь…
Осенью сын ушёл в долгую командировку в Харьков.
Я едва терпела, как представляла, что по квартире шастает эта странная особа, хоть домой не возвращайся, говорила я Арине Семёновне.
К Новому году сын вернулся, а в марте сообщил: во-первых, в Харькове ему предложили новый контракт, во-вторых, встретил там женщину Инну, в-третьих, в четверг разводится с Лидой, а в пятницу уже улетает в Харьков, мол, мама, не волнуйся, буду звонить.
Поплакала, помахала ему рукой, как положено.
Лида складывала своё нехитрое имущество: дорожная сумка да пару пакетов из магазина всё и богатство.
Выглядела, как побитая собака.
Я, собравшись с духом, спросила:
Есть куда идти-то?
Она шепотом:
Через месяц койка в общежитии освободится, пока девчонки пустят к себе на раскладушке.
Я посмотрела на неё внимательно и всё же сказала:
Живи здесь пока, через месяц и уйдёшь. Распаковывайся.
Назвала себя дурой. Арина Семёновна только подтвердила.
Утром Лида уходила на стройку малярить, возвращалась поздно, еле ноги волочила. Пыталась сунуть мне гривны за проживание, гордо добавляя, что зарабатывает сама.
Так прожили мы три недели, а тут меня свалила болезнь резко и всерьёз. На полтора месяца угодила в больницу, еле выбралась.
Сын за это время пару раз позвонил, говорил:
Держись, мам, я тебе наше с Инной фото скинул мы и Харьковское море.
Инна как Инна, ничего особенного, стоило ли ради неё разрывать прошлое…
Арина Семёновна навещала редко семья, дела, некогда.
Лида варила мне бульоны, морсы, делала куриные котлеты на пару, уговаривала хоть пару ложек съесть.
Подозрительная она, бормотала Арина, посмотри уж, может, в квартиру твою тайком не вписалась? Полквартиры-то не стибрила? Котлету будешь? Нет? А то, я с работы есть хочу.
Когда меня выписали, Лида помогла донести сумки, в квартиру не зашла, спешила, только пожелала здоровья.
В квартире чистота, никакой пыли, на кухне записка: “Валентина Петровна, спасибо. Обед в холодильнике. Выздоравливайте. Л.”
Все сбережения на месте. Захожу в комнату сына и следа Лиды.
Через неделю пошла в общежитие, нашла комнату, три кровати, под столом раскладушка:
Как только себе квартиру оформишь переедешь, а пока собирай вещи, такси ждет, счетчик тикает.
В сентябре поехали покупать Лиде пальто на осень неудобно, что ходит в старом, и сапоги нужны, заодно мне шарфик. В торговом центре встретили Арины Семёновну.
Хорошую помощницу днем с огнём не сыщешь, а у тебя и бесплатно, посмеялась она, устроилась, Иванова!
Это не прислуга, а невестка, пойдем, Лидочка, сумку тебе выберем, мне шарфик, тебе брюки.
Я еще подруге:
На первый взнос за квартиру сама копила, ни копейки не просила, дом скоро сдадут. Обои выбираю, но Лида всё на работе с утра до ночи, недавно едва домой добралась, я повернулась а она сидя уснула.
Говорю:
Всё переживаю, Лида молодая, симпатичная, хозяйственная, теперь ещё и отдельное жильё будет. Не дай бог попадётся ей какой-нибудь проходимец, пустомеля или мошенник не нашего круга…
Каждый раз осознаю, что доброта и деликатность не в дипломах и окружении рождаются, а внутри человека живут. Вот это теперь всегда помню.