Жила-была одна пожилая женщина в Харькове звали её Прасковья Аркадьевна. Она жила тихонько на окраине города, особо ни с кем не спорила, до пенсии досидела и особо ни на что не жаловалась, кроме погоды и давления. После инфаркта её сын Женя однажды притащил ей такой дорогущий крошечный комочек, что все соседи потом ещё месяц шептались, мол, не иначе в евро его купили. Но нет, обошёлся он в двадцать тысяч гривен, чисто по-нашему.
Назвала она песика Необыкновенным именем Гошенька. Ну ладно, кому Гоша, а для Прасковьи Аркадьевны Гошенька. Потому что размером он был с хрущевский чайник, а по настроению с дирижабль: такой же важный и круглый.
С Гошенькой Прасковья Аркадьевна ожила, прямо переменилась: стала на лавочке у подъезда появляться, по парку с Гошей на изящном шёлковом поводке топать или даже в модной собачьей сумочке носить, чужие собачницы только ахали. Пёс был тихий, игривый, на скамейке не хамил и вообще вел себя культурно.
Но как-то раз отпустила Прасковья Аркадьевна Гошеньку понюхать кустик у супермаркета, тут оп! затормозила иномарка. Вышли молодой человек с длинным носом и девица с волосами, как лапша быстрого приготовления. Ой, какая прелесть! Можно погладить? умоляли они. Век бы им не видеть чужих собак, но пенсионерам же неудобно быть вредными. Прасковья Аркадьевна нерешительно поднесла Гошеньку поближе, а девушка шмыг и уже в машине с собакой. Мальчик газанул, и поминай как звали.
Что тут началось! Прасковья Аркадьевна бегом и бух! растянулась прямо на тротуаре. Прибежали соседи, вызвали «скорую». Она только и стонет: Гошенька Гошенька моя слёзы, как дождь в апреле. Привезли в больницу. Женя, увидев маму бледную да губы синие, чуть не сам сразу в реанимацию улёгся.
Друзья у Жени правильные, простые ребята, в форме. За вечер выяснили, что та иномарка принадлежит какому-то местному “депутату от бизнеса”, а живёт девица с парнишкой в коттеджном городке. Женя туда стучит в дверь. Ему как открыли, он всех так посмотрел, что даже у собачки шерсть дыбом встала. Находит Гошеньку: котёнком сжалась, есть не ест, пить не пьёт, только всхлипывает печально.
Как забрал Женя пса обратно дело семейное, детали остались за кадром, но не без крика и народного возмущения. Новых игроков собачка им быстро надоела им ведь хотелось хвастаться, фотографироваться, а тут только слёзы и плошки собачьего корма.
Прошло пару недель, и Прасковья Аркадьевна с Гошей уже вместе на прогулке осторожно, ни к машинам, ни к чужим рукам не подходят. Гошенька при виде незнакомцев юрко прячется в сумочку, словно ветеран всех харьковских передряг.
Мораль тут простая, как три гривны: не бери чужого счастья. Не лезь чужой любовью восторгаться, будто это акция в супермаркете. Для кого-то это не просто собачка или ржавый велосипед, а смысл жизни в её самом концентрированном виде. Заберёшь такое микроскопическое счастье ради минутной забавы сам будешь потом по жизни ходить с пустым кошельком, хоть и без дыр.
Вот так: можно жизнь отнять у человека из-за песчаной крупицы счастья, которой он дорожил больше, чем всем на свете. Душа, говорят, весит всего несколько грамм но для кого-то её груз неподъёмен.
