У Александра не стало сестры. Он уехал в Псковскую область в дальнюю деревню, чтобы проводить ее в последний путь. Людмила, жена Александра, осталась дома позволяло ей здоровье только смотреть в окно, где застывали морозные кусты. В этот странный день всё вокруг казалось как-то размыто и неясно, словно она смотрела на кухню через мутное стекло. Она знала, что муж должен вернуться вечером, всё подготовила заранее: разложила по тарелкам пюре с маслом и рыбные котлеты.
Александр вошёл в кухню, дверь будто сама за ним закрылась, и он смотрел на жену чужим, прозрачным взглядом.
Ну вот, к ужину успел, выговорила Людмила через вязкое молчание, настороженно поглядывая на мужа.
Александр смотрел на неё так долго, будто пытался вспомнить, где находится.
Я приехал не один, вдруг сказал, будто его голос отзывался эхом с другой стороны комнаты.
Как не один? С кем же? удивилась она, услышав собственный голос чужим.
В прихожей стояла девочка худенькая, в старой школьной форме, шинель длинна и смешна, как у взрослого. Александр подталкивал её вперёд:
Люда, это внучка моей сестры. Зовут её Валя.
Людмила строго оглядела, хмуро бросила взгляд на мужа, но всё же произнесла:
Проходи, Валя! Сейчас стол накрою.
Она понимала, что муж вернётся сегодня, поэтому ужин ждал на плите ещё с утра. Пюре, рыбные котлеты всё тянуло к земле тяжелым запахом. Девочка молча села за стол и стала печально есть, будто каждую ложку отправляла в пустоту.
Людмила махнула Александру: Пойдём, поговорим, прогудела она, и будто сами собой они очутились в спальне, где стены слушали их рассуждения.
Ну что это значит, Саша? шепчет она за закрытой дверью, словно боялась, что потолок поймёт.
Люда, девочке некуда идти, пусть у нас поживёт.
А где твоя племянница?
Даже на похороны матери не приехала. Сестра сама её внучку с трёх лет растила, он тяжело вздохнул, и комната стала теснее. Вот больше у Вали никого не осталось…
Саша, мы же с тобой на пенсии, здоровье не то, вздохнула она, оглядываясь на дверь, ей сколько сейчас?
Двенадцать.
До совершеннолетия растить… Это, знаешь ли, ещё лет восемь.
На опеку выплаты получим. Дом сестры продадим через полгода, я уже договорился. Дом старый, маленький, но и у нас кое-какие сбережения есть. Галя с Петей помогут, если что. Они же наши дети, хоть и редко бывают.
У самих хлопот хватает. Их дети в школу ходят, через пару лет жениться начнут и замуж выходить, все далеко. Мы им помогаем, как можем.
Люда, но Валя тоже мне почти родная.
Почти… Ладно, пойдём обед стынет!
Когда они вернулись, девочка напугалась: словно слышала разговор сквозь хлопанье дверей. Встала, заглянула в глаза.
Бабушка Люда, не выгоняйте меня! Мне больше некуда. Я помогать буду вам.
Живи, что уж там…
Прошёл год, как вода по битому льду. Александра не стало его словно растворила зима, а дети приехали, попрощались с матерью. Потом сели за стол молча, как на экзамене. Валя ушла к соседке тёте Тане: почувствовала взрослым есть о чём сказать без детей.
Мама, зачем тебе эта девочка? спросила Галя, глаза были насторожены, как у птицы.
Она Александрова внучка, из глаз Людмилы побежали слезы, мутные, как весенний лёд. И ей некуда.
Давай в интернат оформим, не унималась дочь. Ты сама в годах, зачем тебе тяжесть на старость?
Я совсем одна осталась. Вы приезжаете всё реже. А если здоровье подведёт кто рядом будет? вздохнула она.
Ладно, сказал Петя, погладив сестру по руке, маме тяжело будет одной, пусть Валя остаётся.
Дети погостили пару дней у самих тройня, забот много, телега долгов, как говорят. Уехали. Людмила осталась с «не родной» племянницей. Валя была умной, старательной тринадцать лет, а уже во всём помогала старушке, как настоящая внучка.
Здоровье у Людмилы становилось всё хуже и хуже. Опять приехали дети:
Ох, совсем мне невмоготу… загудела она, хорошо хоть Валя рядом. Думаю, ей квартиру переписать.
Мам, ну ты что! возмутилась Галя у тебя шесть внуков, моей Полине уже четырнадцать, у Пети Лизы пятнадцать. Они тоже вот-вот взрослые…
Они не собираются за мной смотреть. Все каникулы в разъездах не до меня.
Звоню пусть приедут и буду с тобой лето жить, сказала дочь.
Через пару дней привезли Полину и Лизу, родители уехали. Валя к соседям ушла опять. Внучки радовались, рассказывали друг другу сны, гуляли допоздна. На следующее утро бабушка едва поднялась.
Она просила в туалет те покривились, потом кое-как помогли. Воду попросила ночью не торопились услышать. Через пару дней, когда Людмила попросила помочь искупаться, терпение девушек лопнуло позвонили домой.
Собрали чемоданы и в тот же день уехали, оставив бабушку опять с не своей Валей. Людмиле было уже тяжело даже просто встать с кровати.
Затянулся так и год.
Вся квартира держалась на пятнадцатилетней девочке. Валя училась в девятом классе, держала всё в чистоте и заботилась о бабушке. А бабушка думала: «Не родная ведь, а не бросает. Хотя идти ей некуда… Надо оформить на неё квартиру. Может, дети поймут».
С трудом поднявшись с постели, Людмила взяла современный смартфон ещё Александр при жизни на юбилей купил, сам научил, «чтоб с детьми говорить». Нашла адрес нотариуса, позвонила. На следующий день пришёл нотариус, бумаги оформил.
Людмила Михайловна сразу позвонила дочери и сыну.
Через день дети приехали трёхкомнатная квартира на втором этаже, да ещё на Петроградке, место престижное.
Мама, может, зря ты так? спросила Галя давай к нам, поживёшь месяц у меня, месяц у Пети, а квартиру продадим.
А Валя?
А Валя в интернат. У тебя родные внуки есть, они и будут ухаживать.
Как ухаживают я уже поняла… С Валей мне спокойнее. Да и не хочу я ездить по чужим углам.
Ладно, сказал Петя, если маме так легче, пусть будет так. Главное ей хорошо.
Погостили и уехали. Валя вернулась от соседей.
Бабушка, зачем приезжали дядя Петя и тётя Галя?
Да так, в гости, улыбнулась Людмила Михайловна. Садись, скажу тебе кое-что.
Бабушка, ты сегодня странная, как будто из сна.
Подай папку, она на комоде.
Валя достала папку и села рядом.
Я оформила квартиру на тебя, внучка. Документы здесь.
Бабушка, зачем? Я же не родная.
Внученька, ты мне всего роднее! Только не бросай меня.
О чём ты, бабушка?! И у меня кроме тебя никого любимей и ближе нет.