У Ивана не стало сестры. Поехал Иван в маленькую деревню под Новгородом, чтобы проводить её в последний путь. Мария Петровна, его жена, осталась дома здоровье уже не позволяло ей путешествовать. Мария знала, что муж сегодня вернётся, заранее всё приготовила. Наложила в тарелки пюре и тефтели. Иван вошёл на кухню, усталый, с рассеянным взглядом.
Ты как раз к ужину пришёл, сказала Мария Петровна.
Иван молчал, смотрел куда-то сквозь жену, словно раздумывая, на самом ли он свете.
Что случилось? удивилась Мария, отметив его странность.
Я приехал не один, вдруг произнёс Иван.
Как не один? С кем же? с удивлением переспросила жена.
Все стало зыбким и неясным, стены кухни плыли и плясали, а посуда на столе то увеличивалась, то становилась крошечной.
Вдруг Иван аккуратно подвёл вперёд худенькую девочку с чёрной косой, в глазах которой стояли зимние метели:
Мария, это внучка моей сестры. Имя у неё Зинаида.
Холодно и строго взглянула на неё Мария Петровна, потом упрямо посмотрела на мужа, но всё же сказала:
Проходи, Зиночка. Сейчас накрою на стол.
Мария знала, что муж приедет сегодня, заранее сварила и пюре, и тефтели. Всё как положено: хлеб, сметана.
Садись, Зинаида. Поешь пока горячее, попыталась она сказать мягче.
Девочка стала есть, а Мария кивнула мужу, и они ушли в спальню, где потолок плывёт в воздухе, будто парит в чёрном небе.
Иван, что это значит? шепотом спросила Мария, стараясь не разбудить висящий на стене старенький будильник.
Пусть она у нас поживёт. У неё никого не осталось, Мария, не глядя в глаза, сказал Иван.
А где её мать?
Мать даже попрощаться не приехала. Сестра одна внучку растила с трёх лет Вот и всё Теперь у неё совсем-совсем никого.
Мы с тобой уже старики… Нам бы самим за собой бы успеть доглядеть, взглянула Мария на тень, ползущую по стене. Сколько ей лет?
Двенадцать.
Воспитывать до двадцати будем… задумчиво прошептала Мария, глядя в искажённое зеркало, где отражались чужие глаза.
Мы получим пособие. Дом сестры через полгода продадим, я уже всё уладил. Домик, правда, старый, маловат. Но у нас немного сбережений есть. Оксана с Алексеем помогут, если что им ведь не впервой.
У Оксаны и Алексея своих забот много. Их дети уже в школу ходят, вот-вот вырастут. Мы с тобой для них тоже хотели быть полезными на старости.
Мария, но Зинаида мне родная кровиночка.
Да племянница неродная, отмахнулась Мария. Ладно, пошли, а то еда стынет.
Девочка из угла посмотрела испуганно своими зимними глазами, будто сквозь заиндевелое окно, и тихо сказала:
Бабушка Маша, не выгоняйте меня! Кроме вас и деда Ивана у меня никого нет. Я помогать вам буду.
Ладно уж, живи…
Прошёл год. Не стало Ивана. Приехали дети. На прощание сказали нужные слова, а потом за стол к матери сели. Зинаида ушла к соседке она поняла, что разговор будет взрослый.
Мама, зачем тебе эта девочка? спросила Оксана.
Она внучка Ивана, всхлипнула Мария Петровна. И куда ей идти-то?
Давай оформим её в детдом, предложила дочь. Ты уже не молода, зачем тебе такая ноша?
Я совсем одна осталась, глаза Марии затуманились, время в комнате стало вязким. Вы приезжаете всё реже… А здоровье уже не то. Пусть хоть кто-то рядом будет.
Оксан, сказал Алексей, положив ладонь на плечо сестры, маме одной трудно. Пусть Зинаида остаётся.
Погостили ещё день и уехали. У них самих по трое детей, забот невпроворот: у каждого в кармане по жёлтому пятисотгривенному билету, и у всех куртки цвета пасмурного вечера.
Осталась Мария с «неродной племянницей». Зинаида была тиха, взрослая не по годам, всё помогала бабушке: и полы помоет, и еду согреет, и окно со сквозняком заткнёт. А бабушке всё хуже. Опять приехали дети.
Ой, совсем мне плохо. Хорошо хоть Зина рядом, начала Мария Петровна утром после приезда гостей. Хочу квартиру на неё переписать.
Как так? Мама! вспыхнула Оксана. У тебя же шестеро внуков, у моей Кати уже пятнадцать, а у Алексея Вали четырнадцать. Скоро замуж соберутся.
Что-то я не вижу, чтобы они собирались меня навещать
Лето ведь, сразу решила дочь. Позвоню им, приедут, помогут.
Через три дня действительно приехали Катя и Валя. Зинаида снова ушла к соседке, её присутствие будто растворялось в сыром воздухе кухни.
Внучки были рады, что остались у бабушки, ведь родители уехали. Вечер прошёл весело: до полуночи пропадали, гуляли по пустым дворам у железной магистрали с разноцветными лужами. Вернулись домой а бабушка лежит, встать не может, есть ничего не готово.
Девочки, отведите меня в туалет, попросила бабушка.
Но внучки отнеслись к этому с видимым раздражением.
Всю ночь бабушка просила воды, но откликнулась лишь Валя, да и то сквозь сон. Когда наконец Мария вновь попросила отвести её в туалет, внучки поссорились, кому идти.
Утром самой пришлось еле-еле дойти до кухни и сесть за стол.
Два дня прошли мутно и тяжело. К концу второго дня настроение внучек было мрачнее питерской осени. Когда Мария попросила их помочь помыться, терпение внучек лопнуло: позвонили родителям и уехали на следующий день.
Мария Петровна опять осталась только с Зинаидой. Уже тяжело встать с постели, а квартира как в затмении, всё старится, даже стулья.
Прошёл год.
Вся квартира теперь была в руках пятнадцатилетней девочки. Пошла Зинаида в девятый класс. И учёба, и дом, и уход за бабушкой, и всегда порядок. Но мысли у Марии всё тяжелее.
«Подумать только неродная, а не бросила меня. Хотя и ей идти особо некуда. Лет через пять всё изменится надо оформить на неё квартиру. Детям своим объясню Наверное».
С трудом поднялась Мария с постели. Взяла телефон тот, что Иван подарил на шестьдесят лет, с разноцветными мелодиями. Нашла номер нотариуса, позвонила.
На следующий день пришёл нотариус, и всё оформил надлежащим образом как во сне: бумаги плыли по воздуху, шлёпались на кресло, а руки у нотариуса были длинными, как у оловянных солдатиков из советских сказок.
Мария Петровна сразу позвонила дочери и сыну: объяснила всё. На следующий день они приехали. Квартира-то трёхкомнатная, на втором этаже, в районе, где сосны шумят, а церковь разливается колоколами ночью.
Мама, может зря ты так поступила? тихо стала говорить дочь. Давай к нам. Будешь жить: месяц у меня, месяц у Алексея, а квартиру мы продадим.
А Зинаида?
А что Зинаида? Оформим в приют. У тебя свои внуки есть.
Как они меня опекают, я уже видела сама. С Зинаидой мне спокойнее. Не хочу я жить по месяцам то тут, то там.
Может, мам, и правда, пусть всё так останется, сказал сын. Да и тебе спокойнее. Решила пусть так будет.
Погостили дети у матери пару дней и уехали. А Зинаида, как исчезнувшая, вернулась от соседей.
Бабушка, зачем приезжали дядя Алексей с тётей Оксаной?
В гости, улыбнулась Мария Петровна, и её улыбка вспыхнула, как костёр на снегу. Садись, расскажу тебе кое-что.
Бабушка, ты стала такая загадочная, прошептала Зина.
Принеси папку, что на комоде.
Девочка подала, села рядом.
Я квартиру на тебя оформила. Документы тут.
Зачем, бабушка? Я ведь тебе неродная
Для меня ты самая родная, Зиночка. Только не бросай меня, слышишь?
Зинаида обняла бабушку, комната качнулась, и мир стал похож на мерцающий светлячок снежной ночью.
