«У тебя ведь нет своей семьи, отдай дом сестре, ей сейчас тяжелее», — сказала мама. «Тебе проще, а у сестры многодетная семья, ты должна понять». — Почему ты такая мрачная? — спросила сестра, присев рядом на диван с бокалом сока, пока её дети шумят вокруг стола, а муж оживлённо рассказывает что-то теще с вилкой и тортом в руке. — Всё в порядке, — отвожу взгляд, — просто устала, был тяжёлый день на работе. Она улыбнулась и поправила прядь волос: — Я хотела поговорить с тобой о папином доме… На что он тебе и мужу? У вас двоих есть квартира, а мы с тремя детьми в съёмной двушке. Если бы мы переехали — свежий воздух, свой двор, место всем. — Реально вам этот дом не нужен, — продолжила сестра, — только расходы: крыша течет, забор перекосился, ремонт бесконечный. — Мама тоже считает, что это разумно, — добавила она, — не прошу подарка, просто откажись от своей части. — Кимнула ей, хотя внутри всё сжалось… Дома муж спросил: — Что случилось? — Хотят, чтобы я отказалась от своей половины в доме. — Просто отдала? — Да. Говорят, нам не надо — у нас всё есть. — Всё? — криво усмехнулся муж. — Наша ипотечная малогабаритка? На следующий день позвонила мама: — Подумала? — Тут нечего думать. Дом наполовину мой. — Всё про права свои, — молвила мама. — А про семью? У них трое детей. А ты одна. — Но и у нас ипотека на десять лет. — А у них и этого нет. — Я ухаживала за папой последним летом, носила по больницам, лекарства покупала. А сестра приезжала два раза. — Ты старшая. Должна понять. У тебя же нет семьи. Слово «нет семьи» больно кольнуло… Вечером сидела с чаем, муж спросил: — Мама тоже настаивает? — Да. На следующий день встретилась с подругой. Она спросила: — А когда сестра тебе последний раз помогла? Не нашлась, что ответить. — Они знают, сколько вы потратили на ЭКО? — Нет. — Почти миллион. И ни одной беременности. Но тебе ведь «проще». Решила поехать одна в дом… Запущенный сад, скрип двери, запах пыли и воспоминания. Нашла тетрадь с папиным почерком — счета за ремонт. Он планировал, не успел. Райское яблоня, что мы сажали вместе. Этот дом — не просто имущество. Это память. Когда пришла мама и сказала: — У тебя нет семьи, тебе легче… Я не сдержалась: — Три попытки ЭКО. Три. И впервые ответила: — Дом мой. Я его не отдам. Наступила тишина — уже не мучительная, а освобождающая. Весна в этом году пришла рано. Соседка сказала: — Он только тебя и ждал. Я сидела на веранде, с чаем и в папином свитере, глядя на яблоню. Это был мой дом. Не потому что уступила. А потому что имела право.

Ты ведь одна, оставь дом своей сестре, ей сейчас намного труднее, сказала моя мама. Тебе проще, а у твоей сестры большая семья, нужно с пониманием отнестись.

Чего ты такая хмурая?

Сестра села рядом со мной на диван, покручивая в руках стакан с компотом. Вокруг стола гомонили дети, её муж что-то рассказывал тёще, размахивая вилкой с куском пирога.

Всё хорошо, отвела я глаза. Устала просто, на работе сегодня был тяжёлый день.

Сестра улыбнулась, откинула с лица прядь.

Я вот о чём давно хотела поговорить. О папином доме.

Я слушаю.

Она придвинулась ближе и понизила голос.

Мы подумали Вам с мужем для чего этот дом? Вы вдвоём, у вас есть своя квартира. А мы с тремя детьми, да ещё на съёмной двушке. Если бы мы переехали там и воздух свежий, и двор, и всем хватит места.

Я молчала, глядя на племянницу, которая задувала свечи на торте. Шесть лет. Самая старшая из троих.

По сути вам этот дом не нужен, продолжила она. Одни расходы. Крыша течёт, забор покосился, ремонт бесконечный.

Я подумала: «А вы-то за что его приведёте в порядок?» Но промолчала.

Мама тоже считает это разумным, мягко добавила она. Мы не просим подарка, просто откажись от своей доли. Потом договоримся.

Я кивнула, хоть внутри всё сжалось.

По дороге домой муж молчал за рулём.

Что случилось?

Хотят, чтобы я отдала свою долю в доме.

То есть просто так?

Да. Говорят, нам и так есть где жить, а им нужнее.

Всё есть? усмехнулся он с горечью. Наша ипотечная однушка?

На следующий день мне позвонила мама.

Думала?

Нечего думать. Половина дома моя.

Всё о правах говоришь, отозвалась она. А о семье? У них трое детей. А ты одна.

У нас квартира в ипотеке. Десять лет ещё платить.

А у них и своего ничего нет.

Последние месяцы с отцом сидела я. Я возила по врачам, покупала лекарства. Сестра приезжала только дважды.

Ты же старшая, должна понимать. Ты свободная.

Свободная. Это слово больно кольнуло.

Вечером я сидела на кухне с чашкой чая.

И мама тоже настаивает? спросил муж.

Да.

На следующий день встретилась с подругой.

Скажи, когда сестра тебе помогала хоть раз? спросила она.

Я даже не смогла вспомнить.

Знают они, сколько у вас ушло денег на ЭКО?

Нет.

Почти миллион рублей. Ни одной беременности. И всё равно считают, тебе легко живётся.

Я решила съездить в дом.

Поехала одна.

Заросший двор. Скрипучая калитка. Запах пыли и воспоминаний.

Нашла тетрадь с его разборчивым почерком расходы на ремонт. Он планировал. Не успел.

Яблоня, которую сажали вместе, когда я была ребёнком.

Этот дом был не просто имуществом. Это была память.

Когда мама потом пришла и сказала:

Ты ведь одна, тебе проще

Я больше не молчала.

Три попытки ЭКО. Три.

И впервые я сказала:

Дом мой. Я не откажусь.

Наступила тишина. Но она больше не давила в ней было освобождение.

Весна в тот год пришла рано.

Соседка на заборе сказала:

Он тебя только и ждал.

Я сидела на веранде с чашкой чая, в его свитере, смотрела на яблоню.

Это был мой дом.

Потому что я не уступила,
а потому что поняла я имею право выбирать для себя.

Иногда за правду нужно бороться даже перед лицом семьи ведь счастье не приходит к тем, кто всё время уступает, а к тем, кто умеет беречь себя и свои воспоминания.