Убирайтесь отсюда, деревня.
На моём юбилее в лучшем ресторане таким нищим не место, свекровь выгнала моих родителей за дверь Но то, что произошло дальше, потрясло всех, такого никто не ожидал.
Что это за колхозники пожаловали?
Валентина Григорьевна смерила моих родителей взглядом так, будто увидела тараканов в своей тарелке с устрицами.
Охрана!
Немедленно выведите этих людей из зала.
У меня на юбилее в Гранд-отеле подобной публике делать нечего!
Мама побледнела и вцепилась в папину руку.
Отец молча стиснул челюсти этот взгляд я хорошо знала с детства.
Именно так он смотрел на соседа-пьяницу, когда тот пытался у меня отобрать велосипед.
Валентина Григорьевна, это мои родители, я встала из-за стола, колени дрожали.
Я сама их пригласила.
Вот и веди их обратно в свою как там ваша деревня называется?
Курково, Медвежий Угол?
свекровь скривилась.
Посмотри на них!
Отец в пиджаке с секонд-хенда, а мать Господи, это что, платье с китайского рынка за тысячу гривен?
Пятнадцать лет назад я приехала в Киев из маленького городка всего с одним чемоданом и огромными мечтами.
Родители продали нашу корову Бурёнку кормилицу семьи, чтобы оплатить мне первый год общежития.
Мама плакала на вокзале, толкала в ладонь последние две тысячи гривен на всякий случай.
Отец молчал, только крепко обнял и шепнул: Учись, доченька.
Мы в тебя верим.
Я училась, как проклятая.
Днём университет, по вечерам подработки.
Официанткой, промоутером, курьером кем угодно, лишь бы не просить у родителей.
Я знала дома считают каждую копейку.
Мама работала санитаркой в больнице за пятнадцать тысяч гривен, папа слесарем на заводе, который то работал, то простаивал.
А потом в моей жизни появился Алексей.
Красивый, уверенный, из уважаемой семьи.
Влюбилась сразу и бесповоротно.
Он ухаживал красиво: рестораны, цветы, подарки.
Когда предложил руку и сердце, я летала от счастья.
Только давай без этого деревенского свадебного балагана, сказал тогда Лёша.
Моя мама всё устроит достойно.
А с твоими познакомимся потом, как-нибудь.
Потом растянулось на три года.
Валентина Григорьевна закатила роскошный банкет на своё шестидесятилетие.
Двести гостей, ресторан с французским шеф-поваром, живая музыка.
Я умоляла Алексея разрешить пригласить родителей.
Ну хоть этот раз, просила я.
Им так хочется быть с нами, мама даже платье новое купила.
Ладно, нехотя согласился муж.
Только предупреди их ни одной деревенской выходки.
Пусть тихо сидят и не позорят нас.
Родители приехали автобусом четырнадцать часов в дороге.
Я хотела встретить их на вокзале, но Валентина Григорьевна устроила истерику: Как бросить подготовку к моему юбилею ради каких-то гостей?
Мама надела своё лучшее синее платье с кружевным воротничком полгода копила, чтобы купить его к празднику.
Папа достал из нафталина свой единственный костюм тот самый, в котором женился тридцать лет назад.
Они вошли в зал неуверенно, оглядываясь.
Я бросилась навстречу, но Валентина Григорьевна закрыла проход.
Охрана спит, что ли?
свекровь щёлкнула пальцами.
Я же ясно сказала убрать этих нищих из зала!
Мы не нищие, папа сделал шаг вперёд, мы родители Ольги.
Приехали поздравить вас с праздником.
Родители?!
Валентина Григорьевна рассмеялась.
Лёша, посмотри, какой цирк!
Твоя жена притащила в ресторан колхозников!
Вот от кого мой сын собирается иметь детей от этой деревенской породы!
Зал притих.
Двести пар глаз уставились на моих родителей.
Мама заплакала, крепко прижав к груди сумочку с подарком вышитой руками скатертью, над которой трудилась три месяца.
Пошли, Оля, папа обнял маму за плечи.
Не место нам тут.
Постойте!
я словно очнулась.
Мама, папа, не уходите!
Оля, выбирай, холодно сказал Алексей.
Или твои родственники уходят, или ты идёшь с ними.
Навсегда.
Я посмотрела на мужа.
На свекровь с хищной улыбкой.
На гостей, которые впитывали каждое слово.
Потом на родителей.
Мама скрывала слёзы, папа держался прямо, но руки у него дрожали.
И вдруг я всё поняла.
Знаете что, Валентина Григорьевна?
я подошла к родителям, взяла их под руки.
Засуньте свой пафосный ресторан туда, где у вас душа.
Мои родители воспитали меня честной.
Продали последнее, чтобы я училась.
А вы что сделали, кроме как удачно вышли замуж за богача?
Ты как смеешь?!
закричала свекровь.
А вот так смею!
я сняла кольцо и бросила на стол перед опешившим Алексеем.
Три года я терпела ваши унижения.
Стыдилась родителей.
Врала им, что вы нас примете.
А знаете что?
Моя мама вам в подмётки не годится!
Она пахала всю жизнь ради семьи, а вы только тратите чужие деньги на ботокс и тряпки!
Ольга, прекрати истерику!
взревел Алексей.
Пожалеешь об этом!
Единственное, о чём жалею, что потратила три года жизни на вашу семейку!
обернулась к залу.
А вы все просто стадо овец!
Сидите, жуйте икру и смейтесь над честными людьми.
Тьфу!
Мы вышли втроём.
Мама всё ещё всхлипывала, папа молчал.
У выхода я обернулась в зале стояла гробовая тишина.
Валентина Григорьевна посинела от злости.
Алексей сидел остолбенев.
Дочка, что же ты натворила?
Мама схватила меня за руку.
Вернись, попроси прощения!
Где теперь жить будешь?
С вами поеду, мам, домой.
В наш Медвежий Угол, я обняла их двоих.
Простите меня, что стыдилась вас.
Что не защитила сразу.
Дурочка ты наша, впервые за вечер улыбнулся папа.
Простить тебя не за что.
Мы всегда знали, что вернёшься.
Мы сели в папин старый Жигуль они специально приехали на нём, сюрприз хотели сделать.
Мама достала из сумки термос с чаем и бутерброды с домашней колбасой.
Я знала, что в их ресторане по-человечески не накормят, протянула мне бутерброд.
Кушай, дочка.
Домой ехать далеко.
Я откусила и слёзы потекли по щекам.
Вкуснее этого простого бутерброда в жизни не было ничего.
Через месяц Алексей приехал в Медвежий Угол.
Стоял у ворот, мялся.
Мама хотела кликнуть меня, но папа остановил:
Пусть катится.
Не нужен нам тут столичный павлин.
Алексей уехал несолоно хлебавши.
А ещё через полгода я узнала, что Валентина Григорьевна угодила в больницу с инфарктом, когда её муж подал на развод ушёл к молодой секретарше.
Алексей остался без папиных денег, устроился менеджером в автоцентр.
А я?
Я открыла маленькую кондитерскую в Медвежьем Углу.
Мама помогает печь пироги, папа сделал ремонт.
По выходным полпосёлка приходит к нам на чай с пирогами.
И знаете, я счастлива так, как никогда не была.
Вчера мама сказала:
Хорошо, что всё так вышло, доченька.
Я тогда смотрела на тебя в ресторане не наша ты стала.
А сейчас ты опять наша Ольга.
И я обняла её, вдыхая запах домашнего хлеба и детства.
Оказывается, настоящее счастье не в дорогих ресторанах, а там, где тебя любят не за деньги, а просто за то, что ты есть.
