Уходи! крикнул Борис.
Ты что, сынок… свекровь начала подниматься, вцепившись в край стола.
Я тебе не сынок! Борис схватил её сумку и швырнул в коридор. Чтобы тебя здесь больше не было!
Уходи! крикнул Борис.
Мария вздрогнула. За шесть лет она еще не слышала, чтобы муж так кричал.
Ты что, сынок… свекровь медленно поднялась, держась за стол.
Я тебе не сынок! Борис схватил её вещмешок и кинул за порог. Не появляйся здесь больше!
…Анюта спала, раскинув ручки, словно маленькая морская звёздочка. Мария поправила одеяло.
Ей нравилось стоять и смотреть на спящую дочь. Так много лет она её ждала, столько сил потратила, чтобы стать матерью.
В коридоре послышался знакомый шум Борис вернулся с ночной смены. Мария вышла из детской, прикрыв дверь. Борис снимал ботинки.
Усталый, заметно похудевший. Он пахал, как лошадь, чтобы быстрее выплатить кредит за ЭКО.
Спит? спросил он тихо.
Спит, сказала Мария. Поела и сразу уснула.
Борис крепко обнял жену, спрятал лицо у неё на плече. Он редко говорил о любви, но Мария знала, что он благодарен ей безмерно.
За то, что не ушла, не заменила его на «здорового», за подаренное счастье.
В шестнадцать Борис переболел свинкой «на ногах» постеснялся признаться матери, где болит. Когда сказал, было поздно: осложнения привели к почти полной бесплодности.
Мама звонила… пробурчал Борис, не отпуская жену.
Мария напряглась.
И что хочет Валентина Ефимовна?
Приедет. К обеду будет. Говорит, пирогов напекла и соскучилась.
Мария с облегчением выскользнула из объятий мужа.
Боря, может, не надо? В прошлый раз она меня до истерики довела своими «лекарственными» советами.
Мария, ну мама… Она же внучку хочет увидеть. Целый год прошёл, а Анюта для неё только на фото. Всё-таки бабушка.
Бабушка… криво улыбнулась Мария. Та, что считает нашу дочь «чужой».
Они удочерили Анюту год назад. Очереди на здоровых новорождённых были такие, что с ума можно сойти. Выручили связи, конвертик в рублях «на нужды отделения» и рассудительная знакомая акушерка.
Малышку родила несовершеннолетняя школьница хрупкая, испуганная, которой ребёнок мог бы сломать жизнь.
Мария, как сейчас, помнила тот день крошечный свёрток три двести, глубокие синие глазки.
Ладно, кивнула Мария. Пусть приезжает. Переживём. Но если она опять…
Обещаю, не начнёт, уверил Борис.
Валентина Ефимовна появилась к обеду. Она вошла в квартиру, словно заполнила всё пространство сразу крупная, бойкая, с деревенской хваткой: и коня остановит, и дом потушит, и мозги всем вынесет.
Ох, Господи! заголосила она, ставя клетчатую сумку у входа. Еле добралась! В электричке духота, в метро толкотня!
А вы чего так высоко живёте? Лифт скрипит, думала сердце выскочит!
Здравствуйте, мама, Борис чмокнул её в щёку, забольз свой весёлый мешок. Проходите, руки помойте.
Валентина Ефимовна сняла пальто, явила миру цветастое платье, туго облегающее её фигуру, тут же упёрлась взглядом в Марию.
Оценила с головы до ног, как на базаре коня.
Здравствуйте, Валентина Ефимовна, улыбнулась Мария.
Здравствуй-здравствуй, свекровь губы сжала. Что-то ты, Машка, совсем прозрачная стала. Одна кость да кожа. За что мужика держать?
Вижу, и Боря мой похудел. Не кормишь? Сама на салатах сидишь, а мужика моришь голодом?
Борис питается хорошо, твёрдо ответила Мария, чувствуя, как горят щеки. Проходите к столу.
На кухне Валентина Ефимовна сразу начала разбирать сумку: вытащила контейнеры с пирогами, банку солёных огурцов, кусок домашнего сала.
Вот, ешьте. А в вашем городе одна химия пластик жуёте.
Села за стол, навалившись на него локтями.
Рассказывайте, как живёте? С кредитами за свои эти… эксперименты разобрались?
Мария стиснула вилку. Эксперименты! Для неё долгие годы боли, надежды и отчаяния.
Почти расплатились, мама, буркнул Борис, накладывая себе салат. Давайте лучше не о деньгах.
А о чём тогда говорить? удивилась свекровь, откусывая пирожок. О погоде? Вот у нас в деревне, у Коли, брата твоего, третья родилась девочка, богатырка! Четыре кило! А Татьяна, сестра, двойню ждёт. Вот это я понимаю наша порода!
Наша порода, Боря, сильная. Мы плодовитые! взглянула на Марию с намёком. Если гены не баловать…
Мария спокойно положила вилку.
Валентина Ефимовна, мы сто раз уже обсуждали. Проблема не во мне есть заключения врачей.
А не верь ты этим бумажкам! махнула рукой свекровь. Лекари только деньги дерут! Свинка скажешь тоже!
У нас в деревне полсела переболели и у всех детей табунами.
Это тебе твоя жена наплела, чтобы себя оправдать!
Мама! Борис хлопнул по столу. Хватит!
Валентина Ефимовна театрально схватилась за сердце.
На мать не кричи, я пятерых воспитала, я жизни знаю! А она у тебя вся узкая, бедра подростковые. Откуда тут детям взяться? Пустоцвет.
Мы счастливы, мама, тихо сказал Борис. У нас есть дочка Анюта.
Дочка… фыркнула свекровь. Покажи хоть.
Перешли в детскую. Анюта уже проснулась и сидела, перебирая лапки плюшевого медведя.
Заметив незнакомую тётю, нахмурилась, но не заплакала характер у малышки был удивительно спокойный.
Валентина Ефимовна подошла к кроватке, Мария встала рядом, готовая защитить дочь.
Женщина долго вглядывалась в девочку, прищурилась, протянула руку, коснулась пухлой щёчки. Анюта отвернулась.
Ну и в кого такая? недовольно спросила она. Чёрные какие-то глаза. У нас все светлоокие.
Глаза у неё синие тёмно-синие, поправила Мария.
А нос? Картошкой. У тебя, Машка, нос острый, у Бориса прямой, а тут…
Выровнялась, стряхнула руки, как будто грязь смыла.
Чужая порода!
Вернулись в кухню. Борис налил себе воды, руки у него дрожали.
Мама, послушай, старался говорить мягко. Мы любим Анюту! Она наша! По документам, по сердцу по всему!
Да ещё попробуем сами. Врачи говорят шанс есть, хоть и маленький. Но даже если не выйдет семья у нас уже есть.
Валентина Ефимовна сидела с поджатыми губами, её распирало: пятеро детей, двенадцать внуков, а сын тратит жизнь на «чужую».
Глупый ты, Боря, выдохнула наконец. Ох и глупый! Тебе тридцать пять, мужик в расцвете! А ты с подкидышем возишься!
Не смей её так называть! выкрикнула Мария.
А как называть? Принцессой?
Ты бы помолчала! Родить сама не можешь, мужа запутала. Взятку дали купили, как котёнка с рынка!
Это наша дочь!
Дочь когда своя: когда ночами не спишь, когда токсикоз, когда в родах мучаешься!
А эта… бросила взгляд в детскую. Игрушки, а не материнство! Взяли чужое. От какой-то девчонки.
Гены, думаете, топором вырубишь? Вырастет, покажет вам жизнь! По рукам пойдёт как мать! Сдайте её, пока не поздно!
Мария увидела, как расширились зрачки Бориса. Он медленно встал.
Уходи, сказал тихо.
Валентина Ефимовна опешила.
Что?
Уходи отсюда! закричал Борис.
Мария вздрогнула: никогда за шесть лет он так не кричал.
Ты что, сынок… свекровь снова вцепилась за стол.
Я тебе не сын! Борис схватил её сумку и швырнул в коридор. Чтобы твой дух здесь не был! Сдать? Ребёнка сдать?!
Ты перепутала человека с вещью! Это моя дочь! Моя! А ты…
Он задыхался.
Ты чудовище, а не мать! Уезжай в свою деревню и считай новых «породистых». К нам больше не лезь! Никогда!
Из детской раздался плач. Мария подбежала, но остановилась: увидев, как меняется у свекрови лицо багровое, потом пепельно-серое.
Валентина Ефимовна раскрыла рот, хватая воздух, как рыба, выброшенная на берег. Рука, прижимавшая сердце, судорожно сжала платье.
Борис… прохрипела она. Жжет… Как жжет…
Она рухнула, сбив стул. Грохот перемешался с детским плачем.
Мария вызвала скорую. Борис стоял на коленях рядом с матерью, трясущимися руками расстёгивал ей воротник.
Мама, что с тобой? Дыши!
Валентина Ефимовна тяжело хрипела.
Врачи прибыли быстро. С порога фельдшер закричал:
Инфаркт. Обширный. Носилки! Быстро!
Когда дверь за врачами закрылась, Борис сел на пол в прихожей, опершись спиной о стену. Он смотрел на оставленный матерью платок, что лежал на тумбочке.
Я её довёл? спросил он.
Мария села рядом, взяла его холодную руку.
Нет. Она сама. Своей злобой.
Всё же она мать, Мария…
Она предложила выбросить нашу дочь, как бракованный товар. Борис, очнись! Ты защитил свою семью.
Через час телефон Бориса зазвонил. Сначала сестра Татьяна, потом брат Коля он не отвечал.
Потом пришло сообщение от тёти:
Мама в реанимации, врачи говорят почти без шансов. Довёл, изверг! Чтоб тебе пусто было. Прокляли тебя всей семьёй! Не смей приезжать!
Всё. Нет у меня больше семьи.
Мария обняла мужа, чувствуя, как он дрожит.
Есть, твёрдо сказала она. У тебя есть я. Есть Анюта. Мы твоя настоящая семья. Та, которая не предаст.
Она поднялась, потянула Бориса за руку.
Пойдём, Анюту надо кормить. Она испугалась.
Вечером они сидели на кухне. Дочка, успокоившись, играла с кубиками у ног. Борис смотрел на неё, как будто видел впервые.
Знаешь, сказал он вдруг, мама была права в одном.
Мария напряглась.
В чём?
Гены пальцем не размажешь… Только гены это не только цвет глаз или форма носа. Это умение любить.
У матери пятеро детей, а любви в ней твёрже камня. Может, я приёмный? Ведь я умею любить… А ты, моя малышка?
Он поднял Анюту на руки, девочка схватила его за нос и засмеялась.
Папа, вдруг чётко сказала она.
Первый раз. До этого только «ба-ба» и «ма-ма».
Борис застыл. Слёзы, которые он держал внутри, потекли по щекам, падая на розовый комбинезон.
Папа, повторил он. Да, малышка. Я папа. И никому тебя не отдам.
Мать поправилась, но Борис с родными больше не общается. Для кровных родственников он теперь враг номер один.
Мария не любит об этом говорить вслух, но только рада такому исходу. Без вечных обид и унижений жить легче.
Правда ведь зачем нужны такие родственники? Хорошо и без них…
В жизни бывает, что матери и отцы ошибаются, путают любовь с родством. Но настоящая семья это не только кровь и гены, а прежде всего сердце, доверие и поддержка. Свой род определяется не тем, кто тебя родил, а тем, кто рядом, когда тебе больше всего нужна любовь.
