Я устала быть домработницей вашему сыну, заявила невестка и ушла на юг.
У Валентины Андреевны был сын.
Хороший, трудолюбивый парень. Только вот жена у него странная оказалась. Сначала не хотела готовить, потом и убираться стала избегать. А последнее время и вовсе стала как чужая.
Вчера опять подняла скандал.
Костя, говорит супругу, больше не могу! Ты взрослый мужчина, а ведёшь себя хуже ребёнка!
Костя опешил. Он ведь не о большом просил! Просто хотел, чтобы Оксана ему носки подобрала, рубашку погладила, да напомнила про справку для поликлиники.
Мне мама всегда помогала, пробормотал он.
Вот и живи с мамой! закричала Оксана.
На следующий день она собрала вещи.
Кость, сказала спокойно, я поеду в Ялту. На месяц, может больше.
Как это больше?
А потому. Больше не хочу прислуживать взрослому мальчику.
Костя попытался было спорить, но Оксана уже не слушала. Взяла телефон, набрала номер:
Валентина Андреевна? Это Оксана. Если вашему сыну прислуга нужна поживите пока у нас. Ключи запасные под половиком.
И ушла.
Костя остался один в пустой квартире: холодильник пустой, носки грязные, в раковине гора посуды.
Через пару дней позвонил матери:
Мам, Оксана сошла с ума! Уехала неизвестно куда! Что мне теперь делать?
Валентина Андреевна только вздохнула: опять беда с невесткой.
Сейчас приеду, Костенька. Всё уладим.
Через час появилась с пакетом продуктов и привычным материнским рвением: сейчас всё приведём в порядок.
Но, открыв дверь, едва не потеряла дар речи.
Везде грязь и бардак. В спальне вещи на полу. На кухне гора тарелок и кастрюль. В ванной грязное бельё.
Тут Валентина Андреевна вдруг поняла: её тридцатилетний сын не умеет жить самостоятельно. Вовсе.
Всю жизнь она делала за него всё растила большого ребёнка.
Мама, жаловался Костя, а что на ужин? А где мои чистые рубашки? А когда Оксана вернётся?
Валентина Андреевна молча принялась убирать, но мысли были только об одном что же она наделала?
Она всю жизнь уберегала сыночка от быта, от забот, от настоящей жизни. И теперь он без женщин как без рук.
А Оксана? Оксана просто сбежала от этого несамостоятельного «ребёнка».
И её можно понять.
Три дня Валентина Андреевна жила у сына.
Каждое утро он начинал с нытья:
Мам, а что на завтрак? А где моя рубашка? А носки есть чистые?
Валентина гладила, варила, убирала и всё больше наблюдала.
Ведь тридцатилетний мужик не умеет стиральную машинку включить, не знает, сколько стоимость хлеба, а чаю заварить толком не может: то кипятком обожжётся, то сахар разливает.
Мам, жаловался Костя, Оксана совсем одичала! Раньше хоть притворялась, что любит, а сейчас чужая!
А ты ей помогаешь хоть иногда? осторожно спросила мать.
Как это помогаю? Я работаю, деньги приношу! Разве мало?
А по дому?
А что дома? Я устаю на работе, хочу отдохнуть! А она всё просит то посуду помыть, то продукты купить. Но ведь это женские обязанности!
И тут Валентина Андреевна услышала себя самой юности сына:
«Костя, не лезь мама сама помоет!» «В магазин не ходи маме быстрей!» «Ты мужчина, тебе другие дела важнее!»
И вот вырастила эгоиста.
Становилось всё страшнее.
Костя приходил с работы, тут же падал на диван. Ждал ужина, ждал новостей, ждал внимания. А если его не обслуживали начинал капризничать:
Мам, когда ужин? Я голодный!
Как маленький.
А больше всего удручали разговоры про Оксану:
Она стала нервной, ворчал Костя. Постоянно злится. Может, нам бы проверить здоровье?
Может, ей просто устало? пыталась сказать мать.
От чего устать? Мы оба работаем. Дома должна хозяйничать женщина.
Должна?! вдруг повысила голос Валентина Андреевна. А кто это сказал?
Костя опешил: мама никогда не повышала на него голос.
На четвёртый вечер Валентина Андреевна не выдержала.
Костя снова сидел на диване, в телефоне, то и дело вздыхая: скучно ему, без жены. На кухне гора посуды, на полу разбросанные носки, в спальне постель не убрана.
Мам, а что на ужин? жалобно спросил он.
Валентина стояла у плиты, варила борщ, как бывало всю жизнь.
И вдруг решила хватит.
Костя, сказала, выключая газ, нам надо поговорить.
Я слушаю, пробурчал он, не отрываясь от телефона.
Отложи телефон и посмотри на меня.
В голосе было что-то особое, и Костя послушался.
Сынок, говорит она тихо, понимаешь, почему Оксана тебя оставила?
Временно сорвалась, женщины же эмоциональные. Отдохнёт вернётся.
Не вернётся.
Как не вернётся?!
Потому что устала она быть тебе мамочкой.
Костя вскочил:
Мам! Да какой я ребёнок? Я деньги в дом приношу!
И что? Валентина выпрямилась. А дома твои руки не работают? Глаза не видят?
Костя побледнел.
Как ты можешь?! Я же твой сын.
Вот потому и говорю! Валентина села на стул, покачивая головой. Я больна материнской любовью слепой! Всю жизнь думала оберегать, а вырастила эгоиста! Мужчину, который без женщины не может ничего!
Но ведь… начал Костя.
Никаких «но»! перебила Валентина. Думаешь, Оксана должна быть твоей второй мамой: стирать, готовить и убирать за тобой? За что?
Я же работаю…
И она! Но ещё весь быт на ней. А ты? Лежишь на диване и ждёшь, когда тебя обслужат.
Сын смотрел на мать, глаза наполнились слезами.
Мам, ну все так живут!
Не все! крикнула она. Мужчины нормальные женам помогают! Посуду моют, еду готовят, детей воспитывают! А ты не знаешь, где у нас порошок лежит!
Костя уткнулся лицом в ладони.
Оксана права, тихо сказала Валентина. Она устала быть мамой тебе. И я устала.
Как это устала?
Вот так, спокойно сказала она. Валентина достала сумку, надела пальто:
Я возвращаюсь домой. А ты останешься тут один. Учись быть взрослым.
Мам, не уходи! вскочил Костя. Кто будет готовить? Убирать?
Ты сам! Как все взрослые! Учись, или останешься неудачником.
Но я не умею!
Научишься, или останешься один.
Валентина закрыла дверь.
Мама, что я буду делать?! выкрикнул Костя.
То, что должен был научиться двадцать лет назад жить! ответила она и ушла.
Теперь Костя остался один. Впервые в жизни один, в запущенной квартире.
Наедине с реальностью.
До полуночи сидел на диване.
Голодно. Посуда пахнет. Носки по полу. И вот, впервые за тридцать лет, он начал мыть посуду сам.
Тарелки выскальзывали, руки щипало от моющего средства но справился.
Затем попытался пожарить яичницу. Сжёг. Попробовал ещё получилось.
А утром понял мама права.
Прошла неделя.
Костя каждый день учился: стирать, варить, убираться, ходить в магазин, считать рублей, планировать время.
Оказалось это непросто.
Он впервые задумался каково Оксане.
В субботу позвонил жене:
Оксана? голос ровный, холодный.
Ты права, сказал Костя. Я вёл себя как ребёнок.
…
Неделю живу один понял, как тебе было тяжело. Прости меня.
Оксана долго молчала.
Знаешь, сказала наконец, твоя мама вчера мне сама позвонила. Просила прощения за то, что так тебя воспитала.
Оксана вернулась через месяц.
Она вернулась в чистую квартиру, к мужу, который сам накрыл на стол, и встретил её с цветами.
С возвращением, сказал он.
А Валентина Андреевна теперь звонила раз в неделю, узнавая новости но никогда не приходила без приглашения.
И однажды вечером, когда Костя мыл посуду, а Оксана заваривала чай, она сказала:
Знаешь, мне нравится жить так.
И мне, ответил он, вытирая руки. Жаль, так долго учились.
Но ведь научились, улыбнулась Оксана.
И это была чистая правда.
