Утром жена сообщила, что у нас будет четвёртый ребёнок. Потом добавила:
На новую квартиру денег нет. Значит, придётся выбивать государственную. Ты продавливать вопросы не умеешь, поэтому я буду рожать по ребёнку в год: если никак не получается убедить начальство качествами отца убедим количеством детей!
Я пришёл в свой университет и неуверенно открыл дверь с табличкой «Ректор». Внутри было шумно: ректор Балашов и его зам Быков обсуждали дела.
Речь о престиже вуза, громко произнёс Балашов. Мы должны опередить все университеты страны по спортивным результатам… О! Вот и наш герой! Он заметил меня.
Я покраснел.
Я… я не по-геройски… Я насчёт квартиры…
Дом сдают через неделю, торжественно сообщил Быков. Вы впереди очереди. Немного усилий и новоселье ваше.
Какие усилия? радостно улыбнулся я.
Прыжки с парашютом. Завтра соревнования!
Я тут же перестал улыбаться.
Куда прыгать?
Куда-куда, вниз, конечно!
А… зачем?
Вы что, телевизор не смотрите? Сейчас ведь мода на это: артисты на льду, певицы на трапециях… А теперь учёные ставят рекорды! Профессор Иванов вчера боксировал, он ткнул пальцем в сидящего Иванова с разбитым носом и тремя пластырями. Доцент Серебров в субботу участвовал в вольной борьбе сейчас на капельнице… Теперь ваша очередь. Вид спорта распределён вам парашют.
Слово «вам» прозвучало как приговор.
Когда? выдавил я.
Завтра, в День птиц, сухо заявил Быков.
Я беспомощно посмотрел на ректора.
Птицам-то, зачем, чтобы я разбился?
Ректор положил мне руку на плечо:
Как многодетный, жильё вы получите, но… Квартиры разные есть: с лоджией и без, окнами на парк и на фабрику цемента. Учитываем активность в институте при распределении.
Повисла пауза. Я проглотил таблетку валидола и робко уточнил:
А если я не долетчу?… Или перелечу?… Семье всё равно дадут с видом на парк?
Быков улыбнулся всей душой:
Вы же знаете нашу традицию: вдовам и сиротам вне очереди! И не переживайте! он похлопал меня по спине. Вы прыгнете с опытным напарником! Он показал на бледного аспиранта в углу.
Это аспирант Костюков, пояснил Быков, его всё равно сокращают.
Я всю жизнь боялся высоты: даже со стула кружилась голова, а про самолёт вообще не хочу вспоминать. Дома решил потренироваться: скакал с дивана на пол.
…
Назавтра меня и аспиранта Костюкова повезли в длинном чёрном микроавтобусе, похожем на катафалк. За нами ехал ректор, а вслед полтора десятка преподавателей и профессоров для поддержки.
Приехали нас встречает Быков, играет заказанный им духовой оркестр: грустный прощальный марш. Пилот даже смахнул слезу. Троих музыкантов посадили с нами в самолёт чтобы в полёте играли что-нибудь весёлое.
Инструктор, добрый человек, посмотрел на мой живот и распорядился выдать мне второй парашют. Получилось, что я выглядел двугорбым верблюдом, а аспирант одногорбым.
В воздухе инструктор подчёркнуто спокойно повторил, почему парашют может не раскрыться, троекратно поцеловал каждого и жестом пригласил прыгать. Я молча услужливо протянул ему конверт:
На всякий случай. Если жена родит сына пусть носит моё имя.
Инструктор приободрил:
Только поначалу страшно, потом ничего не чувствуешь.
Вперёд, русские камикадзе! ворвался голос пилота.
Музыканты заиграли «Прощание славянки». Я зажмурился и прыгнул Когда открыл глаза, понял, что только наполовину вывалился: верх тела в самолёте, нижняя уже в небе. Инструктор с аспирантом пытались протолкнуть меня наружу, но я застрял.
Намылить его надо, посоветовал аспирант.
Инструктор забеспокоился:
Пропускайте, вы же тормозите соревнование!
Как? нервно выкрикнул я.
Выдохнись!
Я отчаянно выдохнул и выскользнул в пустоту. Кольцо я дёрнул загодя: парашют не раскрылся, зацепился за шасси я повис под самолётом.
Пилот начал чудить, трясти самолёт, чтобы стряхнуть меня, но тщетно.
Прекратите! орал инструктор, немедленно отпустите машину!
Я вцепился ещё крепче.
Инструктор высунулся наполовину, чтобы меня отцепить, аспирант держал его за ноги. Тут нас всех дёрнуло инструктор вывалился наружу, за ним аспирант, который цепко держался за него. Инструктор, летя, ухватился за меня, а аспирант за него.
Получилась настоящая цирковая пирамида из трёх человек!
Музыканты перешли на «Летите, голуби, летите!».
Инструктор орал, что аспирант пережал ему артерии скоро гангрена.
Чтобы дать инструктору отдых, я предложил аспиранту держаться за мои ноги всё равно они болтались. Но ему привычней держаться за инструкторские потоньше, поудобней.
Приземлиться втроём самолет не мог: пилот стал снижаться, чтобы мы по одному отвалились на траву. Но аспирант не отпускал инструкторские ноги даже когда его уже волочило по земле и снова уносился ввысь.
Инструктор проклинал свои ноги и просил, чтобы они отвалились вместе с аспирантом.
Музыканты бодро играли «Пусть всегда будет небо»!
Топливо на исходе. Из люка высунули швабру с петлёй поймали аспиранта за ноги, втянули его, потом инструктора, потом меня. Меня втащили лишь до половины, опять застрял: голова в салоне, ноги в воздухе. Но страх улетучился: самолет шёл на посадку, пришлось с ним ещё и пробежать пол-километра по полосе.
Все выжили, и были рады невероятному приключению.
Оркестр сыграл самый весёлый похоронный марш.
Только инструктор не мог шевельнуть ногой: аспирант всё ещё держал его. Пальцы пришлось разжимать плоскогубцами.
Когда освободили инструктора, все увидели, что штаны у него стали как удлинённые шорты. А на деле ноги у него вытянулись так, что стал похож на страуса.
Завтра второй тур! бодро заявил Быков.
При этих словах инструктор побелел как нераскрывшийся парашют, и поскакал звонить кому, никому не известно. Мне же засчитали победу во всех будущих вузовских соревнованиях на десять лет вперёд. К тому же учли мой рекорд по бегу ведь я бежал со скоростью самолёта! Правда, только нижняя часть тела бежала, верхняя летела, так что время разделили пополам.
В жизни часто приходится делать то, чего смертельно боишься, но если идти вперёд, пусть даже с дрожащими коленками, можно не только преодолеть стрaх, но и прославиться на весь институт. Жизнь любит смелых и награждает их самыми необычными приключениями.
