Ему едва исполнилось шестнадцать, когда он привёл её в дом… Девчушку, уже давно и очевидно беременную, на год старше себя.
Анна училась в том же техникуме, только на курсе другое. Несколько дней Дмитрий замечал, как незнакомая девушка, прижавшись в углу, беззвучно всхлипывает. Не ускользнули от него и округлившийся живот, один и тот же потрёпанный свитер (носила его без смены две недели) и пустые, будто сожжённые изнутри глаза.
Оказалось, её историю знал весь городок… Внук местного чиновника крутил с ней роман, а потом просто испарился, якобы по делам в соседний район. Его родители и слышать о ней не желали — так прямо ей и заявили. А свои, словно во времена крепостного права, боясь «опозориться», выставили её за порог и сбежали на дачу подальше от пересудов.
Кто-то жалел Аню, кто-то за спиной зубоскалил.
— Сама виновата! Надо было головой думать!
Дмитрий не мог просто стоять в стороне. Взвесил все и подошёл.
— Лёгких путей не будет, хватит реветь. Пойдём ко мне — распишемся. Но сразу скажу: сладких речей не жди. Ни с тобой, ни с ребёнком. Буду рядом, и всё у нас получится.
Аня вытерла ладонью слёзы и взглянула на парня. Ну что сказать… Самый заурядный паренёк, без намёка на лоск. А ей грезился совсем другой жених! Но выбирать не приходилось — и Аня пошла за ним.
Родители ахнули. Мать умоляла Дмитрея одуматься, но он твёрдо стоял на своём:
— Мам-а, не делай из этого трагедию. Две стипендии у меня — обычная и социальная. Подрабатывать начну — выкрутимся.
— А учёба? Ты же мечтал в институт!
— Ну и что? Паша всю жизнь на заводе, ты в аптеке — и нормально. Без диплома люди живут. Мам, да не конец же света!
Аня поселилась в его комнате. Он отдал ей кровать, сам же ютился на скрипучем раскладушке. Пять дней она была тише воды — ходила за ним, как тень, из техникума и обратно. А потом вдруг прорвало:
— Довольно! Почему твои родители смотрят на меня, как на прокажённую? Я им не нравлюсь! И почему ты вечно в учебниках копаешься или смываешься куда-то?!
Дмитрий лишь бровь поднял.
— А ты не думаешь, что это ещё цветочки? Да, родителям ты не по душе, но крышу над головой дали. Косые взгляды? Твои родные тебя на порог-то не пустили. А где родители того щеголя, что тебя подвёл? Сижу за книжками? Так я не намерен вылететь после первой сессии. Да и стипендию терять не хочу. Ухожу? Подрабатываю. Не до слюнявых сериалов с тобой.
Аня расплакалась.
— Зачем ты так?
— Как? Я же предупреждал — сладких слов не будет. Кстати, когда в загс пойдём?
— Я же не могу в чём попало! Купи мне платье, с высокой талией, чтоб живот не видно было.
— Ты в себе? Мы же справку о беременности принесём — кому там твой живот интересен? Мне ещё на коляску копить да копить…
Мать перешла на валерьянку, но постепенно смирилась. Всё чаще её взгляд задерживался на витринах с детскими вещичками. Ну правда, что тут страшного? Пусть живут, родят. Они с отцом помогут. Вот только девка неблагодарная — вечно недовольна: то Димой, то квартирой тесной. Ладно, родит — может, остепенится.
Но Аня меняться не собиралась. Когда Дмитрий, заляпанный пеной с авто мойки, принёс в комнату тощую кошку, она аж посерела от злости:
— Ты совсем дурак? На кой нам эта бродяга? Выкинь её! Сию же минуту!
— Не выкину. Она котятся скоро будет. Привыкай. А лучше замолчи и разогрей мне поесть.
— А-а-а! — взвизгнула Аня. — Выбирай! Или я, или эта тварь! Она тоже на меня косо смотрит!
— С чего бы? — Дмитрий даже рот открыл от изумления. — Я вообще-то дома. И мне никто ультиматумов ставить не будет. Кошка остаётся. Не нравится — дверь там. Даже мать мне такого не говорила. Может, тебе пора перестать всех вокруг ненавидеть?
Аня рыдала, била кулаками по подушке, сОна ушла на следующий же день, не оставив ни записки, ни слова благодарности — будто и не жила здесь вовсе.
