В пятьдесят один год я съехалась с вдовцом на четыре года старше знаешь, всё складывалось почти сказочно, пока однажды мой внук не заболел.
Валерий появился в моей жизни в марте, в самый мерзкий период: грязные лужи, липкий снег, пасмурное небо. Я стою у кассы в «Пятёрочке» тороплюсь, перетряхиваю сумку в поисках этой злосчастной скидочной карты. А за спиной уже начинаются демонстративные вздохи и переминания с ноги на ногу. Вся очередь как на иголках.
И тут слышу спокойный бас со спины:
Не суетитесь, всё в порядке.
Ну прямо без нотки раздражения, без едкой иронии, которая у нас в таких случаях обязательна. Просто спокойно и по делу.
Повернулась. Обычный мужчина, явно за пятьдесят. Тёмное пальто, лицо незапоминающееся, но улыбка не маска, а настоящая.
Поболтали мы уже у выхода оказалось, что он совсем рядом живёт, буквально в соседнем доме. Вдова три года назад, я ж сама после развода восемь лет живу. За неделю он меня на выставку пригласил.
Рассказываю Гале, а та по привычке:
Ну, а квартира у него есть?
Галя у нас всё по делу. Практичная до мозга костей.
Квартира была, и даже машина. И работа в строительной фирме, хотя чем он там конкретно занимался я особо не вникала. Тогда мне казалось: какая разница, главное как человек умеет слушать. Не кивать автоматически, а именно слушать.
Мелочи запоминал! Помню, болтаем мы с ним, и я вскользь обронила, что вишнёвый пирог люблю до безумия, а яблочный терпеть не могу унылый он какой-то. Рассказала раз он на следующую встречу принес именно вишнёвый, из кондитерской на Советской, мимо которой я рассказывала проходила.
Вот такие детали и цепляют. По-настоящему подкупают.
В мае он сам предложил давай, мол, вместе жить.
Мы едва два месяца общались. Я толком и не разобралась, нравится ли мне его запах.
Лена, нам не по двадцать, говорит, чего тянуть?
Железная логика! Я кивнула, а сама потом еду домой, думаю: не рановато ли, вроде два месяца ни о чём же. Но всё равно вечером позвонила:
Валерий, давай попробуем.
Переехал ко мне у него родственники жили временно, выгонять неловко. Ну ладно, у меня трёшка, всем места хватит.
Первые две недели как в кино. Воскресенье он закатывает рукава и давай борщ варить. Медленно, вдумчиво, с удовольствием. Я даже признала борщ у него реально лучше выходит.
А потом понемногу начались детали. Позвонил сын, Дима. Поздно было, часов десять вечера. Валерий ушёл говорить на кухню, вернулся мрачноватый. Просит одолжить, мол, до получки у Димы проблемы с машиной. Сумма копейки дала, не обсуждая.
Прошла неделя снова звонок, снова деньги, только теперь уже по другой причине. Я уже даже не считала просто отметила для себя.
Дочка моя, Катя, в Подмосковье живёт, раз в месяц приезжает Матвея привозит. Ему шесть, для него я «баба Лена» и блины ему подавай именно с дырочками! В первый приезд после Валериева переселения он был дома. Матвей залез к нему, знакомиться. Валерий же на ребёнка не смотрел ни хмуро, ни пренебрежительно скорее нейтрально, будто стул в комнате.
Катя, когда мы на кухне остались:
Мам, а он с детьми вообще ладит?
Он не привык, наверное, говорю, у Димы-то взрослый уже.
Катя молча кивнула.
А потом, в июле, всё перешло в новую фазу.
Матвей простудился. Температура, сопли банальная детская простуда. Катя мне звонит, чуть ли не в слезах сама слегла, муж по работе разъезжает.
Можешь приехать?
Я за пятнадцать минут собралась. Хотя у нас с Валерием планы были на ресторан столик бронировал на Патриарших.
Я ему Катя болеет, внук с температурой, надо ехать.
Он так на меня посмотрел с недоумением, будто я что-то неадекватное предложила:
А некому больше? Врача вызовут, справятся же.
Нет, некому.
И продолжала одеваться.
Лен, я же всё заказал.
Отмени, отвечаю. Или иди сам.
И поехала.
У Кати я задержалась три дня Матвей стал восстанавливаться, уже косяки чудить начал, компоты банками выпивал, смешно называет их «коричневый чай». За все три дня от Валерия одна короткая смска: «Как там?» Я сухо: «Всё нормально, поправляется». Больше ничего.
Вернулась, Валерий дома. Встретил ровно: спросил про внука, чай поставил. Ни скандала, ни упрёков, всё нейтрально-корректно.
Вечером сидим, пьём чай, Валерий говорит:
Лена, понимаю, что внук тебе важен, но у нас, между прочим, теперь должна быть и своя жизнь. Мы вот только только вместе начали.
Я сижу, думаю: что он хочет этим сказать? Больного внука оставить? Не приехать на помощь дочери?
Не стала спорить. Промолчала.
А потом стала анализировать прошлое: он ни разу не сказал давай я поеду помочь. Ни про Катю, ни про мою маму, которой восемьдесят два, и тоже иногда требуется помощь. Я всегда сама ездила Валерий в такие случаи либо «устал», либо «дел по работе много».
А вот Дима иной разговор. Позвонил Валерий уже одет и несётся на другой конец города хоть среди ночи.
Я не ревновала. Честно это ж сын.
Но вдруг вспомнился наш самый первый откровенный разговор сидели в кафе, он о жене, о том, что после её смерти безмерно пусто стало, хочется, чтобы кто-то рядом снова был. Я поверила: вот оно, близость.
Через время поняла: не про близость это было. Для него важно, чтобы рядом кто-то был рядом именно с ним.
В августе я наконец подошла напрямую:
Валер, Катя для тебя чужая?
Он удивился:
С чего ты взяла? Нормальная женщина, я по-человечески отношусь.
А Матвей?
Обычный ребёнок.
Когда он болел, ты спросил «там что, больше некому».
Он вздохнул, кружку на стол поставил:
Лена, я не обязан. Это твоя семья, я не против, когда они приезжают в гости, но сделать вид, что и для меня это семья, не могу. Мы всего четыре месяца вместе.
Я медленно кивнула:
А Дима?
Дима мой сын.
Я понимаю.
Помыла свою кружку, поставила сушиться и тихо сказала:
В начале я не так поняла твои слова. Ты хотел, чтобы кто-то был рядом. Я думала это про нас двоих. Оказалось только про тебя.
Он промолчал.
Я ушла спать одна. Он не пошёл за мной.
Через пару недель собрал вещи и съехал без слёз, без сцен, всё чинно. Забрал даже свою любимую кружку с оленями. Напоследок сказал:
Ты хорошая женщина, Лена. Просто мы по-разному смотрим на жизнь.
Я согласилась.
Потом Галя у меня спрашивает:
Жалеешь?
О чём?
Что быстро съехались.
Нет, говорю. Лучше за четыре месяца это всё узнать, чем через четыре года.
Галя кивнула проницательная.
А на прошлой неделе Матвей заехал. Блины уплетал, в своём мире тусил, что-то в стиле: «А знаешь, у нас в садике черепаха была, а воспитательница потом» Всё запутал, я ничего не поняла, но сидела и слушала и так вдруг чётко осознала: вот это и есть, когда кто-то по-настоящему рядом.
