В пятьдесят четыре года я переехала к мужчине, которого знала всего несколько месяцев, чтобы не мешать дочери. Но очень скоро со мной случилось такое, что я пожалела о каждом своём решении.
Я верила, что с возрастом люди становятся прозорливее, что многолетний опыт позволяет видеть людей насквозь. А оказалось была слишком доверчива и наивна.
Я жила с дочерью и зятем в Санкт-Петербурге. Они замечательные ребята: заботливые, терпеливые, добрые. Но я всё равно чувствовала себя лишней в их квартире. Словно мешала им, даже если они ничего не говорили открыто. В доме стояла натянутая тишина, в которой слышалось: «Мамочка, у нас своя семья, нам бы пожить для себя».
Я не хотела быть для них обузой. Очень хотела уйти тихо, почеловечески, чтобы никто не мучился чувством вины. Чтобы не случился разговор типа: «Мам, может, тебе стоит пожить одной?»
В какой-то момент коллега на работе сказала мне:
У меня брат есть, он один живёт. Вам бы познакомиться.
Я рассмеялась кто в возрасте заводит отношения? Но всё-таки согласилась.
Первое свидание прошло спокойно: мы неспешно гуляли по Невскому, болтали за кофе. Ничего особенного. Но этим он меня и зацепил. Не пытался удивлять или строить из себя героя. Спокойный, молчаливый. Я подумала: «Вот оно, спокойствие. Именно этого мне и не хватало в последние годы».
Как взрослые люди, мы начали общаться. Он готовил мне ужин, забирал с работы, смотрели с ним вечерами фильмы, гуляли в парке. Всё по-доброму, потихому, без страстей и ссор. Мне казалось: «Счастье в моём возрасте вот оно, простое, будничное».
Через несколько месяцев он предложил съехаться.
Я долго взвешивала решение. В итоге решила: для всех будет лучше. Дочери с мужем свобода, мне перемены. Я собрала вещи, улыбалась, делала вид, что на душе праздник, а внутри затаилась тревога.
Я переехала. Поначалу всё шло размеренно: друг другу помогали, вместе ходили в магазины, распределяли обязанности по дому. Он был заботлив, я успокоилась, решила наконецто нашла свой тихий угол.
Потом начались странности. Сначала ерунда: включила радио он тут же попросил убавить, мол, шумно. Мою чашку не туда поставила сразу заметил. Не тот хлеб купила начал ворчать, мол, этот невкусный.
Я не обращала внимания, думала: мелочи, со временем притёрлись бы. Старалась учитывать его привычки.
Но потом появилась ревность. Чуть задержусь после работы вопросы: где ходила, почему не сразу взяла трубку? Сначала даже смешно было: взрослые люди, а он ревнует. Значит, неравнодушен, думала.
Через время стало хуже.
Он начал повышать голос, если я дольше говорила по телефону с подругой. Выспрашивал, о чём хорошо болтали. Я стала реже созваниваться, чтобы не раздражать лишний раз.
Критика стала ежедневной: суп недосолила, макароны переварила, котлеты суховатые. Я изо всех сил старалась угодить, а ему всё было не так.
Однажды, когда я поставила любимую песню из своего юношества, он зашёл с кухни и буркнул: «Выключи эту гадость. Нормальные люди не слушают такое». Я выключила, не споря.
Потом был первый взрыв. Он пришёл домой злой и, когда я спросила, что не так, резко закричал: «Не лезь!» Швырнул пульт от телевизора в стену. Тот разлетелся на части. Я остолбенела: передо мной был уже не тот добрый мужчина из первого вечера, а злой, истеричный человек.
Он, конечно, потом извинился, мол, устал, нервы. Я поверила.
Дальше началась другая жизнь. Теперь я существую на цыпочках. Говорю вполголоса, молчу, не задаю вопросов, готовлю только как он любит, убираю так, как ему надо, включаю только его любимые каналы. Каждый день он замечает: всё делаю не так, всё не полюдски, у меня ни вкуса, ни ума, ни грамма здравого смысла.
Я начала сомневаться в себе. Думала, может, правда, виновата? Стало казаться: если стану удобнее, тише будет легче, всё наладится.
А всё только хуже.
Почему не ушла? Да всё просто: к дочери возвращаться стыдно. Уже съехала, теперь таскаться обратно с сумками взрослой женщине унижение. Да и им неудобно только свободу получили. Может, внуков планируют я не хочу мешать их жизни.
Вот и терпела. Убеждала себя: ещё немного и всё изменится. Нужно только подождать, быть более покладистой. Но чем больше старалась, тем хуже становилось. Я ощущала, будто исчезаю: день за днём становлюсь тенью.
Последней каплей стала розетка в коридоре. Перестала работать, я сказала спокойно: надо бы электрика вызвать. Он начал расспрашивать, что я делала, зачем трогала, мол, сама во всём виновата.
Начал чинить не получилось. Раздражался всё сильнее: отвертка улетела на пол, следом болтики по коридору. Кричал на меня, на розетку, на весь свет. Я поняла вдруг: дальше будет хуже. Это навсегда. Он не изменится, а мне тут уже не место слишком поздно становиться невидимой тенью.
В субботу утром, когда он ушёл в баню, я быстро собрала вещи: документы, одежду, немного косметики. Всё остальное посуду, которую мы вместе брали, полотенца, книги, фотографии, оставила. Весь мой совместный быт поместился в одну сумку.
Положила ключи на комод в прихожей, коротко написала: «Не ищи, всё кончено». Закрыла за собой дверь.
Я вышла на улицу и впервые за полгода почувствовала: мне легко дышать. Будто заново родилась. Села на маршрутку, поехала к дочери.
Дочка открыла дверь, зять поставил кипятиться чайник. Она обняла меня крепко, и я впервые за долгие месяцы расплакалась у неё на плече.
Всё рассказала и они молча слушали. В конце дочка прижала меня к себе: «Мама, ты нам вообще не мешаешь. Это твой дом. Сколько хочешь живи с нами».
Он потом звонил. По сто раз, писал длинные сообщения: сначала с угрозами, потом со слезами. Клялся измениться, умолял вернуть всё. Я не отвечала и вскоре просто заблокировала номер.
Прошло уже несколько месяцев. Я живу с дочерью, работаю, встречаюсь с подругами, по вечерам хожу в бассейн. Привычная жизнь. Без надрыва и тревоги.
Я поняла: проблема была не только в нём. Главный мой прокол я сама позволила оставаться удобной слишком долго, будто заслужила. Считала: компромиссы главное в этом возрасте. Мол, только бы не быть одной, пронесёт.
Но это глупо. Возраст не повод терпеть унижение. Каждый человек, сколько бы ему ни было лет, достоин уважения и покоя. Можно уходить, когда плохо, и никому ничего не доказывать.
Я ни о чём не жалею, кроме потерянного времени. Сейчас дома звучит моя любимая музыка, я готовлю то, что люблю, встречаюсь с друзьями, болтаю по телефону, сколько хочу, покупаю свой любимый бородинский хлеб, смеюсь, смотрю любимые фильмы.
И это настоящее счастье. Спокойное, своё, будничное, но очень важное.
Если вы в моей истории узнали себя не бойтесь уходить. Пусть даже в пятьдесят, шестьдесят или семьдесят лет. Быть одному лучше, чем жить в страхе или тишине гораздо лучше.
