«Нам не по карману море в этом году», произнёс муж и исчез в туманную командировку. А уже через сутки я увидела его на фотографии, присланной с побережья там, на залитом солнцем берегу, он обнимал мою сестру.
Марина, ну хватит уже считать звёзды по понятиям! Ты же бухгалтер, умная женщина, сама всё видишь. Кредит за машину уносит тридцать тысяч гривен ежемесячно. Ипотека в Львове ещё сорок. А ремонт маминой дачи в Буче ещё двадцатька, там же крыша течёт, если не починить сгниёт всё! Какое море, какая Одесса, мы же тогда кушать будем туман!
Олег метался по серой, низкой кухне, будто ночь укладывалась нам под потолок стучал шкафами, потрясал гранёным стаканом, наливал воду, выплёскивал её в раковину, будто выжимал из себя лишние мечты. В глаза мне он не смотрел, словно я была налоговой инспекторшей с накладными усами.
Я склонилась над столом, устало сгорбившись над экраном ноутбука, где туроператор рисовал мне морскую гладь, пастельный песок и пальмы, которые тянулись, как рука надежды, к бунгало. Это был не просто пляж, а призрачный берег моей мечты, которой я жила последний год, как рыба в аквариуме без воды.
Олежка, тихо сказала я, словно нашёптывая себе под нос. Я ведь собирала эту сумму по чайной ложке. Не тратила премию. Неделями носила обеды из дому. По ночам считала бухгалтерию для трёх ИП-шников Ты спал, а я работала. На отдельном счёте лежат триста тысяч гривен. Этого хватит. Машина подождёт, с дачей тоже ничего не случится за пару недель. Нам нужен воздух другой. Пять лет без отпуска это не про людей. Я уже по швам трещу, у меня глаз подёргивается. Ты стал раздражительным, будто тебя солью посыпают каждое утро. Мы должны вернуться к себе, вспомнить, что мы муж и жена, не просто два отчётных листа, оплачивающих кредиты.
Дело не в деньгах, рявкнул он, и чайная чашка дрогнула в его руке. У меня на работе завал! Объект срывается. Начальство уже глаза выкалывает. Ты ничего не понимаешь! Если я сейчас уеду меня просто сотрут в порошок! Всех этих морей нам эта фирма потом и не приснится!
Но ты сам говорил, что у вас всё сдано
Всё уже не так! взорвался он, багровея, Заказчик перекрутил всю схему, снова переделки, снова нервы! Всё, Марина, хватит! В этом году моря нет! Поедем в Бучу на дачу, посадим картошку, поправим теплицу, на шашлыки там воля, воздух. Чем тебе не море?
Я не хочу на дачу к твоей маме, прошептала я, и слёзы, копившиеся в углу глаз, выкатились ручьём. Я там работаю, как проклятая. Я устала. Я хочу просто лечь у моря пусть земля меня держит.
Всё тебе надо! грохнул он кулаком по старой клеёнке. Эгоистка! Только о себе мечтаешь! А мне вот командировка! Завтра в Одессу, на две недели инспектировать склады. Срочно. Худо-бедно, а в фирме нужен результат. Так что сиди и не воздыхай. И, кстати, с твоего отпускного счёта мне нужны деньги. На билеты и жизнь.
Почему? Разве не оплачивает фирма?
Фирма компенсирует потом. Сейчас нужны свои деньги. Гостиница дорогая четырёхзвёздочная, расходы представительские, ужины ты же не хочешь, чтобы я макароны заваривал при начальстве.
Сколько? у меня внутри заходила весна.
Двести. Двести тысяч гривен.
Это две трети всего, что я копила! Это мои мечты!
Потом верну, Марин. Как родной. За две недели всё вернётся, ещё и сверху накинут.
Он смотрел на меня взглядом провинившейся собаки, и мне захотелось ему поверить.
Я перевела деньги и ссутулившись проводила его чемодан взглядом. Он пах моим любовным январем: «Dior Sauvage» я ему подарила, свою шубку не купив Вот он стоит, в пальто и шарфе.
Не скучай, Маруся! Я тебе буду звонить. Но ты знаешь эту Одессу там связь дикая, и шквалы в порту. Не теряй меня, если вдруг буду вне зоны.
Береги себя, сказала я, поправив шарф.
Я взял термобельё и купальные шорты. В гостинице бассейн, сауна там согреемся.
Его слова качались, как лодка во сне, я автоматом кивнула, не пытаясь разобраться, зачем ему плавки на склад.
Он ушёл и унёс мой кошелёк надежд и половину солнечных дней.
Квартира осиротела, как старый вокзал.
Я жила, как робот, и вечерами замыкалась с чашкой пустоты, пересматривала сериалы о счастливой жизни.
Сестре моей, Танюше, я решила набрать через неделю. Она всегда где-то в облаках, хотя и роднее всех. Моя противоположность: я тихая, серая мышка с калькуляторами, она пышущая жизнь, смешная, как одуванчик у дороги, модель, вечно онлайн, вечно в сторис.
Трубка её молчала.
Я зашла через VPN в соцсеть последний пост Танюши был неделю назад (в день отъезда Олега): фото розового чемоданчика. Подпись: «Пора в рай! Секретная миссия! #Trip #Dream #Lviv».
Ну, уехала и ладно, я решила.
Олег звонил всё реже. От него веяло чужим ветром фоном шуршал странный прибой, а не офисная пыль.
Олег, что за странный шум?
Радио таксист шансон! А на дворе ветер, ты не понимаешь, тут порты сдувают крышу!
Всю ночь мне снилась вода, и Катя, и Олег, качающиеся на волнах, как две сорванных кувшинки, кружатся, а я стою на берегу в сапогах, проваливаюсь в ил, и деньги мои уходят рыбам.
Вечером пятницы, на границе между снами и явью, когда тени двигались по обоям, мне вдруг упало уведомление: «Татьяна Смирнова отметила вас на фото».
Сердце остановилось сестра объявилась? Я нажала.
Сначала вспыхнул синий экран, как небо до дождя. Потом морская пена. Потом песок и призрачный силуэт пальмы, наклонившейся как знакомый мне вопрос.
Впереди в тени шезлонга Танюша, как богиня на тропическом троне, загорелая, счастливая, в алом купальнике, солнечные очки, коктейль, вся в улыбке.
А рядом сидит Олег. В шортах с пальмами, в тех, что купил «случайно». Его рука на её талии, блестящие часы, мои часы. Его тело льнёт к ней, он так улыбается, что сердце капает кровью.
Подпись: «Счастье любит тишину Но не могу молчать! Спасибо, Тигр, за сказку! #Lviv #Love #MyMan #Vacation #SisterSorryNotSorry»
А меня отметили на его лице.
Специально.
Специально, чтобы я шла ночью по тонкому льду и больше не выбралась. Чтобы я чувствовала: «Старая, скучная клуша. Я победила, я моложе и ты заплатила за наш рай».
Комната закачалась у меня перед глазами. Мой муж. Моя сестра. Мои деньги. Моя жизнь, растворённая до копейки.
«Ты эгоистка Денег нет, не заслужила» в ушах плыл его голос и замирал в свистке.
Я зашаталась, как в лихорадке, бросилась в ванну, меня вывернуло.
В зеркало на меня смотрела чужая баба: серая, с опухшими глазами и ужимками сломанной жизни. Где Марина живая? Осталась в морях мечты.
А там Танюша. Молодая, гибкая, без забот. Конечно же, зачем Олегу так много проблем, ипотек и пыльной любви?
Я подняла голову, холод стекал в руки. Я сделала скрины, сняла видео с Катиного профиля: шампанское в бизнес-классе, пенной номер с лебедями, Олег несёт Таню в воду.
Затем открыла онлайн-банк. Проверила счета и бумаги. Кредит на машину моё имя, долг остался. Ипотека совместная. Двести тысяч ушли на карту с оплатой турагентства.
Я рыдала тихо, чтобы не слышали соседи.
Что-то умерло во мне и перевернулось навсегда.
Утром вместо слёз остылый туман злобы. Я стала другой.
Они пьют коктейль за мой счёт на картинке мечты. Ну что ж, устрой им «рай» по-нашему.
Вспомнила: генеральная доверенность на машину, которую Олег оформил на меня, чтобы с техническими мелочами ковыряться. Полный пакет бумаг, ключи.
Я надела строгий костюм, шпильки, Катину наглую помаду.
Поехала на приём к знакомому из автосалона.
Диму, продай «Крузак» срочно.
Дима только свистнул:
Ого. Олег в курсе?
Он сейчас далеко Ему надо срочно. Проблемы.
Цена?
Четыре миллиона гривен.
Я согласна.
Через два часа с пакетом денег и закрытием кредита я поехала домой. Всё остальное остаток гигантской свободы положила на свой отдельный счёт, не меняя фамилию всё-таки, к счастью, осталась Остерман.
Затем оформляю перевозку вещей. Всё, что принадлежало Олегу к маме, в Бучу, пусть она встречает героя.
Слесарь сменить замки. Новый, железный щит. Меньше вопросов крысы бывают разные.
Дальше деталь послаще. Под паролем от почты Олега нахожу ваучеры, брони, чеки. Звоню в отель:
Good afternoon, говорю. Здесь Марина Остерман, wife of Oleg Osterman. У вас живут жулики деньги с краденной корпоративной карты. Я главный бухгалтер, транзакция отменена, заявление подано. Через час банк заблокирует бронь. Выселяйте ваших гостей, пока не приплыла прокуратура.
Отель напрягся, началась паника. Через пару часов звонок, сообщения Олега: «Всё рухнуло, карта не работает! Платить нечем! Сестра в слезах! Нас выгнали!»
Я читала и смеялась сама себе в ночь.
Отправила им фото с подписью: «Счастье любит тишину. Ваш рай в Бучу. Вещи у мамы. Замки сменены. Машина в прошлом. Суд впереди. Адиос».
Олег вернулся за три дня, полустёртый, сгоревший, чужой. Кричал под дверью, угрожал, что «тебя сотру», а я с улыбкой неподвижного льда слушала, как дядя Миша, сосед и участковый, говорит:
Не буянь. Тут теперь новая жизнь.
Раздел был громким, суд долгим.
Машину он не отсудил доверенность законная, кредит погашен. Всё остальное «на нужды семьи, на лекарства» Без чеков он был как голое дерево.
Сестру я похоронила без слов. Мама с папой пытались помирить, я глуха стала к тем разговорам: «Та, что была, умерла».
Катя сбежала от Олега по возвращении. Живёт теперь с новым папиком. Пусть бог ей будет судьёй.
Я продала всё старое, взяла 200 тысяч и те самые три миллиона
И купила себе море. На эти же деньги. Купила в том же отеле, рядом с их бунгало, но повыше с бассейном.
Одна.
Я лежу на песке, пью холодный коктейль, пальмы шелестят, как воля И впервые за годы мне не нужно засыпать себя долгами и страхами.
Я свободна. Я богата. И я заслужила всё.
Теперь никто не скажет мне, когда я могу на море.
