Спасибо за то, что лишили меня права даже на ошибку? В собственной квартире…
В моей квартире, спокойно, но веско оборвала меня Римма Марковна. Это мой дом, Маргарита. И на моей кухне несъедобной еде не место.
В кухне воцарилась мертвая тишина.
Маргариточка, ну ты ведь сама понимаешь такое нельзя было подавать. Твои родители уважаемые люди, я не могла позволить им жевать вот это, Римма Марковна невозмутимо разливала чай по тончайшим костяным чашечкам.
Я стоял у стола, чувствуя, как внутри завязывается узел: стыдно, обидно и досадно до слёз. В ушах звенело.
На тарелках моих родителей, только что ушедших с Артемием в комнату, лежали остатки той самой «подошвы» утиных грудок под брусничным соусом, которые Маргарита готовила полдня. По её словам, мариновала по рецепту, который дала мать, купила утку на рынке.
Это не подошва, голос Маргариты дрожал, но она с упрямством заглянула свекрови в глаза. Я всё делала по инструкции. Где утка, Римма Марковна?
Свекровь изящно отставила заварочный чайник, взяла совершенно белое полотенце с плеча, вытерла руки.
На её лице не было ни тени сожаления только надменная жалость, как к неразумному котёнку.
В мусоропроводе, деточка. Твой маринад как бы сказать мягче уксусом так пахнуло, что у меня слёзы на глаза. Я приготовила классическое конфитю. С чабрецом, на медленном огне. Видела, как твой отец добавки просил? Вот это уровень.
А то, что ты там настрогала для вокзального буфета. Не больше.
Вы не имели права, Маргарита еле слышно прошептала. Это был мой ужин. Мой сюрприз для родителей на годовщину. Даже не спросили
А что спрашивать? Римма Марковна вскинула бровь, взгляд её заострился, в голосе опыт старшей смены в ресторанной кухне. Когда пожар разрешения не спрашивают. Я спасала честь семьи. Артемий бы тоже расстроился, если бы гости остались недовольны.
Давай, неси тортик. Я, к слову, чуть подправила крем был жидковат, добавила загуститель и лимонную цедру.
Маргарита опустила взгляд на свои руки. Они подрагивали многосуточная возня у плиты даром не прошла. Всё этих сутки стояла у плиты, пока свекровь «отдыхала в комнате».
Каждый грамм вымеряла, соус через сито протирала, старалась доказать себе и им она тут не случайная квартирантка, а хозяйка, которая накроет на стол не хуже, чем любая московская шеф-повара. Но стоило ей на полчаса уйти в душ, чтобы привести себя в порядок перед гостями в кухню зашла “профессионал”.
Марго, что ты там копаешься? в проёме кухни появился Артемий. Он выглядел довольным, чуть разомлевшим от вина. Мама, утка была отпад! Маргарита, ты просто чудо! Я не знал, что ты так можешь.
Маргарита повернулась к мужу медленно.
Это не я, Артемий.
В смысле? он удивился.
В прямом. Твоя мама выбросила мою утку, приготовила свою. Всё, что вы ели от салата до горячего её рук дело.
Артемий замялся, глядя то на мать, то на жену. Римма Марковна в этот момент внезапно увлеклась вытиранием идеально чистой плиты.
Ну Марго… Артемий попытался приобнять жену, она вырвалась. Мама хотела помочь. Ну если увидела, что дело не идёт, ты же знаешь у неё профдеформация.
Но зато как вкусно! Все довольны, родители в восторге. Какая разница, кто готовил, если праздник получился?
Какая разница? Маргарита едва сдерживала слёзы. Разница в том, Артемий, что я здесь никто. Как мебель. Как буфет.
Я три дня придумывала, как удивить родителей! Хотела угостить их сама! А твоя мама опять выставила меня бездарью, будто я и картошку не чищу…
Никто тебя не принижает, чуть высокомерно вмешалась Римма Марковна, аккуратно складывая полотенце. Мы же не сказали, что это не ты. Для них ты героиня ужина.
Я сохранила тебе “лицо”, Маргарита. Лучше бы спасибо сказала вместо театральных обид.
Спасибо? Маргарита горько усмехнулась. Спасибо за то, что вы даже права на ошибку меня лишили? В собственной квартире…
В моей квартире, отчётливо и твёрдо проговорила Римма Марковна. Это мой дом, Маргарита. И на моей кухне никакого непотребства!
Пауза. Было слышно из гостиной папа Маргариты тихо шутит с её матерью под телевизор.
Им там тепло. Они думают: дочь хороша. А ей будто пощечину при всех дали и еще солью посыпали царапину.
Маргарита молча вышла из кухни. Прошла мимо родителей:
Мама, папа, простите, мне нехорошо. Голова кружится. Артемий вас проводит, хорошо?
Маргаритушка, что случилось? мать встревожилась, привстала с дивана. Утка просто восхитительная! Многовато сил потратила, наверное? Такая нагрузка
Наверное, Маргарита кивнула, уставившись куда-то за спину матери. Очень устала. Не смогу так больше.
Она ушла в их с Артемием комнату, села на край кровати. В голове билась одна мысль: “Больше так нельзя”.
Это ведь не впервые было. Уже полгода, как мы “временно” живём у Риммы Марковны, копим на первый взнос для ипотеки. Если продукты Римма Марковна с подозрением проверяла, надкусывала помидоры:
Где ты такой нашла, пластмассовый… Только в кино резать, а не в салат.
Хочет картошку пожарить свекровь за спиной вздыхает так, будто перед ней преступление.
В конце концов, Маргарита перестала заходить на кухню, если свекровь там.
Но этот вечер должен был стать её победой. А вышло поражение.
Дверь мягко скрипнула вошёл Артемий.
Все ушли. Вроде, всё прошло нормально, если не считать твоей сцены. Мама, конечно, перегнула поговорю. Но
Не надо, Маргарита не дала ему договорить, начала собирать в сумку вещи.
Ты что? Артемий замер у порога.
Собираюсь к родителям. Сейчас.
Марго, да не из-за утки же! Просто еда!
Это не еда, Артемий! Она резко повернулась и сжала в руках свитер. Это отношение. Твоя мама обращается со мной как с чем-то случайным, что мешает ей жить как прежде.
А ты позволяешь ей всё: «Мама профи», «мама хотела как лучше» А я кто? Жена или стажёр на её кухне?
Она не думала обидеть. Она просто такая. Всю жизнь в общепите, дом её крепость. Она не умеет иначе
Пусть тогда живёт в своём идеальном порядке сама. Мне хочется иметь право иногда пересолить суп, сжечь блин, приготовить что-то неидеальное, в своём доме, где никто не выбрасывает мои блюда, пока я в душе.
Куда ты? Артемий перехватил её за руку. Поздно уже. Утром всё обсудим, Марго.
Нет. Если я останусь, наутро услышу, что кофе сварен не так.
Больше не могу, Артём. Либо завтра ищем квартиру, пусть хоть комната в коммуналке главное, свою, либо… даже не знаю.
У нас сейчас нет денег, Артемий нахмурился, голос его стал резче. Ну потерпи ещё немного. Еще полгода и будет первый взнос.
Зачем снимать жильё, зря тратить? Просто держись.
Маргарита посмотрела на него в упор, как будто впервые видела.
Полгода? Она усмехнулась. Через полгода меня не останется.
Собрав мелочь, косметичку, пару футболок, Маргарита застегнула сумку с глухим шумом молнии.
В коридоре её встречала Римма Марковна, руки на груди, лицо камень.
Демонстрация ухода? сухо спросила свекровь. Новый акт в пьесе “Неоценённый кулинар”?
Нет, Маргарита обувалась. Финал. У вас теперь кухня полностью ваша. Даже специи мои выкиньте они “не того уровня”.
Маргарита, хватит! Артемий выбежал следом. Мама, ну скажи что-нибудь!
А что говорить? пожала плечами свекровь. Если из-за кастрюли рушится семья значит, такой семье не суждено быть.
Я в её возрасте умела учиться у старших. Но сейчас все такие гордые, все личности
Маргарита не стала дослушивать, схватила сумку и вышла на площадку.
Холодный воздух на лестнице показался мне небывалым после стоячей кухни.
Я слышал за спиной: голоса Артемий спорит с матерью, та отвечает хладнокровно, “педагогическим” тоном.
***
Всю неделю Маргарита жила у своих. Те всё поняли, но не лезли. Мама только вздыхала, подкладывая ей пухлые блины, обыкновенные, не какие-нибудь конфи просто, но сытно и по-домашнему.
Артемий звонил каждый день. То раздражался, то умолял, то обещал поговорить с матерью по-настоящему. На пятый день приехал.
Маргарита, вернись, выглядел ужасно: синяки под глазами, рубашка мятая. Мама заболела.
Маргарита замерла с чашкой чая.
Опять давление?
Нет, Артемий сел за стол, спрятал лицо в ладонях. Какой-то вирус. Температура под сорок три дня… Сейчас спит, но апатия. Ест с трудом. Говорит вкуса нет от слова совсем.
То есть? удивилась Маргарита. Вкусовые погибают?
Совсем. Она говорит, жуёт бумагу. И запахов не чувствует. Для неё это всё…
Вчера, Артемий понизил голос, уронила банку с любимыми специями, я иду а она на полу сидит и рыдает… Я такого не видел никогда.
У Маргариты на душе шевельнулось что-то ледяное.
Она знала: Римма Марковна из тех кулинаров, что вдохом кофе начинается день, нюхают хлеб, приговаривают: “Без аромата еды и жизнь не та”. Для неё вкус как краски для художника, или слух для музыканта.
Врача вызывали? спросила Маргарита.
Да, сказали осложнение. Может пройдёт через неделю, может не вернётся никогда…
Она не выходит из комнаты. Говорит: раз вкуса нет жизни нет.
Маргарита смотрела в окно, где сыпался мелкий снежок. Представила Римму Марковну ту, что раньше не выходила с кухни, а теперь не может отличить ваниль от мыла… Становилось не по себе.
Я не прошу возвращаться ради меня, Артемий вскинул на неё измотанный взгляд. Но помоги ей. Она, правда, готовить боится.
Позавчера суп делала, пересолила так, что есть нельзя поняла только по моей реакции. Она в шоке.
А чем я помогу? Маргарита усмехнулась безрадостно. Я ведь «безрукая». Она меня к плите не подпускала…
Ты её шанс поверить себе снова. Она сама не попросит, гордость не даст… Но я видел: холодильник с твоей пустой полкой она открывала да закрывала.
На следующий день Маргарита вернулась. Прощать не была готова но приняла решение: просто помочь. Римма Марковна всё равно часть семьи.
Дома пахло невыразимо… никак. Ни пирогами, ни варёными овощами, а только грустью и пустотой.
Маргарита зашла на кухню. Римма Марковна сидела за столом, будто ушедшая в себя. Волосы неряшливо сколоты, руки дрожат.
Здравствуйте, Римма Марковна, тихо сказала Маргарита.
Свекровь вздрогнула, перевела тусклый взгляд.
Пришла досмеяться? Давай, жарь свою подошву всё равно разницы не почую.
Маргарита медленно сняла пальто, поставила сумку.
Не за этим пришла. Готовить пришла.
А зачем? свекровь отвернулась к окну. Вкус пропал. Всё серая масса. Кофе пью будто кипяток. Хлеб жую вата. К чему всё это?
Маргарита присела на табурет.
А потому что буду вашим носом и языком. Говорите что класть, а я пробовать буду.
Римма Марковна хмыкнула.
Ты? Сушёный чабрец от тимьяна не отличишь.
Вот и научите. Или сдались?
Свекровь долго смотрела на руки, потом на Маргариту. Знакомый огонёк блеснул в её глазах.
Сколько раз говорила нож держишь будто лопату. Порежешься, зашивать придётся.
Значит, клейте пластырь, Маргарита решительно подошла к холодильнику. Говядину будем томить? Или бургиньон по-французски?
Марковна медленно поднялась, провела рукой по холодной плите.
Для бургиньона обжарку чтобы корочка, но не гарь. А ты заваришь мясо в воде.
Будете следить, Маргарита нарезала мясо. Садитесь. Командуйте, только без обид я же ученик.
Свекровь опустилась на табурет. Вдруг резко:
Держи нож иначе. Палец на обух, другой сбоку. Не дави, работай кистью.
Я послушал. Режу кубиками. Она смотрит.
Три сантиметра, не мельчи. По-другому все куски разом не приготовятся.
Так прошёл первый их урок вдвоём. Маргарита всё делала по словам свекрови, та подсказывала. Иногда морщилась инстинкт помнить запах, а аромата больше нет.
Теперь лей вина. Чуть и выпарь спирт.
Маргарита налила, сотейник зашипел, кухня наполнилась терпким винным запахом.
Как пахнет? спросила Римма.
Так мокрый лес осенью, кислинка, что-то сладкое
Это танины, шепнула она. Щепотку сахара клади. Балансируй.
Как теперь вкус? пробует Маргарита. Вкусно, но не хватает перчинки…
Горчицы дижонской, на кончике ножа, не глядя, приказала свекровь.
Маргарита добавила. Попробовала. Глаза вспыхнули.
Вот это да! Как вы без пробы понимаете?
Память, Маргарита. Есть в голове твёрдая основа рецептура, нюансы. Вкус это не только язык.
Весь вечер они готовили вместе. К приходу Артемия на плите стояла кастрюля с ароматнейшей телятиной.
Ух ты! Артемий замер. Вот это запахи! Мама, ты выздоровела?
Римма Марковна сидела усталая, но посвежевшая.
Нет, сынок. Готовила Маргарита. Я только мешала ей советами.
Артемий удивлённо посмотрел на жену, та подмигнула.
Садись есть, сказала она. Только пробуй осторожно с Риммой Марковной вымеряли всё до грамма.
Когда Артемий ел вторую порцию, свекровь вдруг обратилась вполголоса:
Знаешь почему я выбросила тогда твою утку?
Маргарита замерла.
Почему?
А она была совершенно нормальная. Не шедевр, но хорошая.
Почему тогда?..
Если бы ты приготовила идеально я бы стала не нужна. Сын вырос, семья отдельная. А я кто я? Просто старуха в лишней комнате…
Я хотела, чтобы было понятно без меня нельзя. Я здесь главная.
Маргарита опустила голову. Она никогда не думала Римма Марковна боится остаться лишней.
Для неё свекровь непоколебимая крепость, а оказалось женщина, держится за кухню как за спасение.
Вы не будете лишней, Римма Марковна, тихо сказала Маргарита, присаживаясь рядом. Кто ещё научит меня правильно резать и заварной крем доводить?
Римма Марковна шумно вдохнула и резко выпрямилась, возвращая себе твёрдый тон.
Это точно. Руками тебя ещё учить и учить. Завтра делаем заварной крем, и ни капли загустителя!
Маргарита рассмеялась.
Договорились. Только если получится с вас рецепт медовика.
Посмотрим, буркнула она. Но на мгновение её рука закрыла ладонь Маргариты.
