В нашей семье вот уже четыре поколения мужчин работали на железной дороге! А ты что принесла? Светлану, едва слышно ответила Мария, поглаживая округлившийся живот. Мы назовём её Светланой.
Снова девочка? Это ж какая издёвка! Ирина Вадимовна со злостью бросила распечатку УЗИ на стол. Четыре поколения мужчин железнодорожников! А у тебя что опять девочка?
Да, Светлана, спокойно повторила Мария, встретив взгляд свекрови. Мы так решили.
Светлана… протянула Ирина Вадимовна. Хотя бы имя хорошее. Только кому она нужна со своими куклами? Что из неё вырастет?
Егор молчал, уткнувшись в телефон. Мария спросила, что он думает, и он безразлично пожал плечами:
Что есть, то есть. Может, следующий будет мальчик.
Мария почувствовала, как в груди все сжалось. Следующий? А этот ребёнок просто проба пера?
Светлана родилась в январе крошечная, с большими глазами и хохолком тёмных волос. Егор приехал только на выписку, принес гвоздики и пакет с детскими вещами.
Красивая, сказал он осторожно, заглядывая в коляску. На тебя похожа.
А нос твой, улыбнулась Мария. И упрямый подбородок.
Да что ты, отмахнулся он. Все дети одинаковы в этом возрасте.
Ирина Вадимовна встретила семью дома с хмурым лицом.
Соседка Валентина спрашивала, кто родился внук или внучка. Я аж смутилась признаваться В мои-то годы с куклами возиться…
Мария ушла в детскую, крепко прижимая дочку к себе, и тихонько заплакала.
Егор всё чаще задерживался на работе, брал подработки на соседних участках, соглашался на ночные смены. Говорил, что семья дорого обходится, особенно с ребёнком, всё время жаловался на расходы рубли летели как вода. Приходил поздно, усталый, молчаливый.
Она тебя ждёт, говорила Мария, когда он проходил мимо детской, даже не заглянув внутрь. Светлана всегда оживляется, когда слышит твои шаги.
Я устал, Маша. Завтра опять с утра на смену.
Но ты даже не поприветствовал ее…
Маленькая ещё, ничего не понимает.
Но Светлана понимала. Мария замечала, как дочка тянет головку к двери при каждом шаге отца и потом долго-долго смотрит в пустоту, когда он уходит.
В восемь месяцев у Светланы поднялась температура сначала до тридцати восьми, потом до тридцати девяти. Мария вызвала скорую, но врач посоветовал остаться дома сбивать жар. К утру стало хуже, под сорок.
Егор! Проснись! Мария трясла мужа. Светлане совсем плохо!
Который час? Егор с трудом открыл глаза.
Семь. Я всю ночь не спала. Надо срочно в больницу!
С утра-то? Может, до вечера подождём? У меня важная смена…
Мария смотрела на него, как на чужого.
Твоя дочь горит от температуры, а ты думаешь о смене?
Но ведь не умирает же! Дети всегда болеют.
Мария вызвала такси сама.
В больнице Светлану сразу госпитализировали в инфекционное отделение. Подозревали тяжёлое воспаление нужна была спинномозговая пункция.
Где отец ребёнка? спросил заведующий. Нужно согласие на процедуру обоих родителей.
Он… работает. Сейчас приедет.
Мария звонила Егору весь день телефон был вне зоны. Вечером, около семи, он наконец ответил.
Маша, я в депо, зашиваюсь…
Егор, у Светланы подозрение на менингит! Надо твоё согласие на пункцию! Врачи не могут ждать!
Что? Куда пункция? Я ничего не понял…
Приезжай! Сейчас!
Не могу, смена до одиннадцати, да потом мы с мужиками…
Мария молча сбросила звонок.
Подписала согласие сама как мать имела право. Пункцию делали под общим наркозом. Светлана казалась такой маленькой на огромной больничной каталке.
Завтра узнаем результаты, сказал врач. Если подтвердится лечение долгое, полтора месяца в стационаре.
Мария осталась ночевать при дочери. Светлана лежала под капельницей, бескровная, недвижимая, лишь грудь едва поднималась.
Егор пришёл на следующий день, небритый, помятый.
Ну как… как всё? спросил он, нерешительно стоя на пороге палаты.
Плохо, коротко ответила Мария. Анализы ещё не готовы.
А что делали? Ну это
Пункцию. Из спины брали жидкость.
Егор побледнел.
Ей было больно?
Она была под наркозом, не почувствовала.
Он подошёл к кроватке, замер. Светлана спала, ручка с приклеенным катетером лежала поверх одеяла.
Она такая маленькая, прошептал он. Я не думал
Мария ничего не ответила.
Результаты оказались благоприятными менингит не подтвердился, просто тяжёлая вирусная инфекция. Лечиться можно было дома, под наблюдением.
Повезло, сказал врач. Если бы промедлили еще день могло бы быть хуже.
Дорогу домой Егор молчал. Лишь у подъезда тихо спросил:
Я я правда такой плохой отец?
Мария устроила дочку поудобнее и посмотрела на мужа.
Ты сам как думаешь?
Я думал, времени ещё много. Что она пока маленькая, ничего не понимает. Только вот увидел её среди этих капельниц… Понял, что могу потерять. И что терять есть что.
Егор, ей нужен отец. Не просто добытчик, а человек рядом, который знает, как её зовут и какие у неё любимые игрушки.
Какие? шёпотом спросил он.
Резиновый ежик и погремушка с колокольчиками. Когда ты приходишь домой, она всегда по-пластунски тянется к двери. Ждёт, что ты её поднимешь.
Егор опустил голову.
Я не знал…
Теперь знаешь.
Дома Светлана проснулась и заплакала тоненько, жалобно. Егор неловко потянулся к дочери, потом замер.
Можно? спросил Машу.
Это твоя дочь.
Он аккуратно взял Светлану на руки. Девочка тихо всхлипнула, задумчиво уставилась на отца огромными глазами.
Привет, малышка, прошептал Егор. Прости, что меня не было, когда тебе было страшно.
Светлана дотронулась ладошкой до его щеки. Горло Егору сжал странный комок.
Папа, вдруг звонко сказала Светлана.
Это было её первое слово.
Егор в изумлении посмотрел на жену.
Она она сказала
Повторяет уже неделю, улыбнулась Мария. Только когда тебя нет ждет подходящего момента.
В тот вечер, когда Светлана уснула у папы на руках, Егор аккуратно уложил ее в кроватку. Девочка не проснулась, а только крепче сжала его палец.
Не хочет отпускать, удивился Егор.
Боится, что ты опять исчезнешь, объяснила Мария.
Он просидел рядом полчаса, не решаясь выдернуть палец.
Завтра возьму выходной, тихо сказал жене. И послезавтра. Хочу узнать свою дочь.
А работа? Подработки?
Придумаем что-то. Или будем жить скромнее. Главное не пропустить, как она растёт.
Мария подошла и обняла мужа.
Лучше поздно, чем никогда.
Никогда бы себе не простил, если бы что случилось, а я даже не знал, что у неё есть любимые игрушки или что она умеет говорить “папа”, сдавленно сказал Егор, глядя на спящую дочь.
Через неделю, когда Светлана окончательно поправилась, они втроём отправились в парк. Девочка сидела на отцовских плечах, звонко смеялась, ловила руками оранжевые листья.
Смотри, какая красота, Светочка! показывал ей Егор жёлтые клёны. А вон белочка!
Мария шла рядом и думала, как иногда нужно почти потерять самое дорогое, чтобы понять его настоящую ценность.
Дома Ирина Вадимовна встретила их с недовольной гримасой.
Егор, вот Валентина говорит, её внук уже в футбол играет. А твоя… только куклы ей давай.
Моя дочь лучшая на свете, спокойно ответил Егор, усаживая Светлану на ковёр и протягивая ей резинового ежа. И это прекрасно.
А род род прервется
Не прервется. Будет продолжаться. По-другому, но будет.
Ирина Вадимовна хотела что-то возразить, но Светлана сама подползла к ней и протянула ручки.
Баба! сказала девочка и широко улыбнулась.
Свекровь растерянно взяла внучку на руки.
Она ведь… она говорит! потрясённо прошептала она.
Наша Светочка очень умная, с гордостью сказал Егор. Правда, дочка?
Папа! радостно сказала Светлана и захлопала в ладоши.
Мария смотрела на всё это и думала: счастье приходит через испытания. А самая большая любовь та, которая зрела в душе медленно, через боль и страх потери.
Вечером, укладывая дочь, Егор тихо напевал ей колыбельную. Голос у него был негромкий, чуть хрипловатый, но Светлана слушала широко открытыми глазами.
Ты раньше никогда ей не пел, заметила Мария.
Раньше я много чего не делал, тихо ответил он. Теперь у меня есть время всё наверстать.
Светлана уснула, крепко сжимая отцовский палец. Егор не стал освобождаться сидел в темноте, слушал дыхание дочери и думал, как много можно потерять, если вовремя не остановиться и не увидеть, что важно.
А Светочка спала и улыбалась во сне теперь она знала, что папа никуда не денется.
Эту историю прислала одна из наших читательниц. Иногда судьбе нужен не просто выбор, а настоящее испытание, чтобы разбудить в человеке самые светлые чувства. А вы верите, что человек может измениться, когда поймёт, что может потерять самое дорогое?
