Вспоминается мне один давний случай, будто из другой жизни. В то утро Валентина Алексеевна спешила на службу в самом центре Екатеринослава. Не успела она отойти от подъезда, как поняла забыла дома свой телефон. Недомогла в те дни: мысли путались, усталость давила. Решила все-таки вернуться, благо время позволяло. Поднялась в знакомой многоэтажке на восьмой этаж и вызвала лифт. Не успела моргнуть как застряла между этажами. Старый советский лифт, каким их ремонтировали тогда на всём проспекте Соборном, часто бунтовал.
Сидит Валентина Алексеевна, вдыхает пыль и сигаретный запах, ждет, пока кто придёт освобождать ее из железного плена. И вдруг слышит голоса голос мужа её, Григория Павловича, и какой-то женщины из соседней квартиры, по голосу Виолетты Сергеевны.
Виолеточка, родная моя, нежно приговаривал Григорий Павлович, не могу дождаться встречи с тобой, душа моя рвется!
Сегодня у нас всё будет, милый, отозвалась Виолетта Сергеевна, приходи после десяти, я уже жду тебя.
А твой муж опять на ночную смену ушёл? шепчет Григорий.
Весь месяц по ночам пропадает, с грустью и радостью звучало в голосе Виолетты, уходит в полдесятого, возвращается ближе к рассвету. Кстати, сегодня пора бы поторопиться он внезапно может зайти.
Почему этот лифт не едет? начал нервничать Григорий.
Так и стояли, беседовали минут пять около дверей лифта. Наконец, поняли, что лифт вновь сломался, и пошли по лестнице вниз. В этот момент Григорий благодарил Виолетту за каждую встречу и счастливые мгновения, со вздохом говорил, как ему с ней хорошо.
Сначала Валентина подумала, что ей все это мерещится, мало ли кто в подъезде разговаривает. Но голос мужа не спутаешь. Когда же Виолетта назвала Григория по имени, а следом упомянула и имя самой Валентины, к ней всё дошло. Муж изменяет с соседкой! Рядом, буквально на восьмом этаже, в сороковой квартире
Не сразу смогла она прийти в себя. Всё внутри холодело.
«Вот так вот, думала Валентина, значит, дышать свежим воздухом ты по вечерам ходишь не в сквер, а к соседке. Ну что ж, дорогой Гриша, запомнишь этот вечер на всю жизнь».
Наступил вечер, скоро десять, дождь моросит по-настоящему по-русски. Григорий собирается «прогуляться», как обычно, перед сном.
Валечка, я на часик прогуляюсь, сказал он с порога.
Что ты! На улице же дождь, удивилась Валентина.
Так и быть, отшутился Григорий, Балкон не подойдет, мне нужно двигаться, для сердца полезно. Возьму зонт, под ним и прогуляюсь.
Как знаешь Не твой день, Гриша, нехотя пробурчала Валентина.
Григорий ушёл, а вернулся едва через полчаса бледный, без обуви и без вещей. Оказалось, муж Виолетты кому-то позвонил, тот встретил Григория во дворе, забрал и туфли, и плащ, и даже зонт.
Валентина едва приоткрыла дверь на цепочке.
А где твой костюм и зонт? сухо осведомилась она.
Напали, забрали всё! Холодно до костей, пусти домой
Твои вещи я собрала, стоят у мусоропровода. Передавай привет Виолетте с восьмого.
Захлопнула дверь, пошла чай пить, телевизор смотреть.
«Хорошо, что дети уже взрослые и разъехались, подумала Валентина, не видели такого срама».
Григорий метнулся к мусоропроводу, нашёл вализу, оделся. Решил поехать к матери, вызвать машину по телефону. Тут понял телефон остался у Виолетты.
Решил вернуться, попросить у жены позвонить, и тут застрял в лифте как и утром Валентина, снова на восьмом этаже, ведь ещё не дали электричество после аварии на подстанции. Только утром, когда электроэнергию дали и двери открылись, Валентина уже ушла на работу, а ключей у Григория не было.
Спускаясь по лестнице, Григорий встретил Виолетту тоже с чемоданом.
Мой телефон у тебя? строго спросил он.
У меня, и твои вещи тоже, еле слышно пробормотала она.
Вместе они спустились вниз, стояли молча у подъезда. Такси увезли их в разные концы города каждому на свою судьбу.
Так закончилась эта история, о которой теперь вспоминается с усмешкой и горечью, как о чем-то давнем из другой, прошлой жизни.
