Валюшку в деревне осудили сразу в тот же день, как только живот начал выпирать из-под кофты. Сорок два года! Вдова! Позорище, одним словом.
Муж её, Николай, уже десять лет как покоится на сельском кладбище, а она вот тебе раз, «нашкодила», как говорили за спиной.
От кого? шипели женские языки у колодца.
А кто её знает! вторили им другие. Тишайшая была, скромная… А тут глянь! Нагуляла, значит.
Дочери на выданье, а мать гуляка! Позор на всю деревню!
Валюшка ни на кого не смотрела. Идёт с почты тяжёлую сумку на плечах волочит, а глаза в землю уткнула, губы только крепко сжала.
Знала бы она, чем всё это обернётся, может, и не полезла бы в ту историю. Да как тут не влезешь, если родная кровиночка слёзами умывается
А всё началось-то не с Валюшки, а с её дочки Людочки
Людмила ну красавица, хоть на картину пиши. Вылитый отец покойный, Николай. Тот тоже был видный, парень хоть куда, первый на деревне. Светловолосый, голубоглазый. Вот и Люда такая же уродилась.
Вся деревня на неё любовалась. А младшая, Ольга, вся в мать: чёрненькая, глаза карие, серьёзная, незаметная.
Валюшка души не чаяла в своих девчонках, обеих любила, одна тянула их после смерти Николая. На двух работах: днём почтальон, вечером на ферме дояркой подрабатывала. Всё для дочек, для любимых.
Вы, девочки, учиться должны! наставляла их Валя. Не хочу, чтобы вы как я всю жизнь в грязи да с тяжёлой сумкой. В город надо! В люди!
Люда и вправду уехала в город. Молнией! Поступила в торговое училище. И сразу же вся тамошняя молодежь на неё внимание обратила.
Присылала фото: то она в хорошем ресторанчике, то в новом наряде. И жениха приписала себе. Не просто кого-то, а сына какого-то начальства, чиновника. «Мамуля, он мне шубу обещал!» писала Люда.
Валюшка радовалась. Ольга же хмурилась. Та после школы в деревне осталась, санитаркой в сельской амбулатории работает. Хотела на медсестру учиться, да денег не хватило.
Вся мамина пенсия по утрате кормильца да зарплата Валюшки шли на Люду, чтобы дочке городская жизнь удалась.
***
Тем летом Люда приехала. Не как всегда шумная, весёлая, с подарками. А тихая, зелёная какая-то.
Два дня из комнаты носа не показывала. На третий Валюшка зашла а та рыдает в подушку.
Мама… мама… Я пропала…
И рассказала всё. Жених её, этот золотой, попользовался, а потом бросил. А у неё уже четвёртый месяц.
Поздно ребёнка убирать, мама! выла Люда. Что делать? Он слышать обо мне не хочет!
Сказал: родишь ни копейки не дам! А меня из училища выгонят! Всё… жизнь кончена!
Валюшка сидела, будто её громом поразило.
Ты… ты, дочка… не убереглась?
Какая разница! выкрикнула Люда. Что теперь? В детдом? Или подкинуть в капусту?
У Валюшки сердце обмерло. Как это в детдом? Внука?
Всю ночь она не спала. Ходила по дому как тень. На рассвете села на кровать к Люде.
Ничего, твёрдо сказала Валя. Родим.
Мама! Да как?! Люда подскочила. Все же узнают! Позор!
Никто не узнает, отрезала Валюшка. Скажем… мой.
Люда оторопела.
Твой? Мама, ты хоть понимаешь, что говоришь? Тебе сорок два!
Мой, упрямо повторила Валя. Поеду к тёте Лиде в район, будто бы помогать. Там и рожу, там и посижу немного. А ты возвращайся в город, учись.
Ольга, которая за фанерной перегородкой спала, всё слышала. Лежала, в подушку уткнулась и слёзы градом лились по щекам. Жалко ей было маму. И тошно от Люды.
***
Через месяц Валюшка уехала. Деревня потрепалась да забыла. А через полгода вернулась не одна. С голубеньким конвертом.
Вот, Олечка, сказала бледной дочери. Познакомься. Братишка твой… Митя.
Деревня ахнула. Вот тебе и «скромная» Валюшка! Вот тебе и вдова!
От кого? опять зашипели бабки. Неужто от председателя?
Да нет, тот стар слишком. От агронома! Мужик видный, тоже один
Валюшка молчала, терпела весь этот слаженный хор пересудов. Жизнь завертелась не позавидуешь. Митя рос неспокойным, крикливым. Валюшка на ногах не держалась.
Днём сумка почтальона, вечером ферма, а теперь ещё и бессонные ночи. Ольга помогала как могла: молча стирала пелёнки, молча качала «братца». А в душе всё бурлило.
Люда писала из города: «Мамочка, как вы там? Я так скучаю! Денег пока нет, сама еле тяну. Но скоро вам вышлю!»
Деньги пришли через год… Тысяча рублей. И джинсы для Ольги на два размера малы.
Валюшка крутилась, как юла. Ольга рядом. Жизнь её, Ольгина, и вовсе под откос пошла. Парни поглядывали, да стороной обходили: кому нужна невеста с таким «приданым»? Мать гулящая, «брат» неизвестно чей… Грех, одним словом.
Мама, как-то сказала Ольга, когда ей двадцать пять исполнилось, может, расскажем уже?
Ты что, дочка! испугалась Валя. Нельзя! Жизни Люде сломаешь! Она там… замуж вышла, за хорошего человека.
Люда и вправду «устроилась». Закончила училище, вышла за какого-то коммерсанта, уехала в Москву.
Присылала фото: тут она в Египте, тут в Турции… На фотках столичная модница. Про «брата» ни слова. Валюшка сама писала: «Митя уже в первый класс пошёл. Одни пятёрки».
Люда в ответ присылала дорогую, но абсолютно ненужную в деревне игрушку…
Так и летели годы. Вот Мите уже восемнадцать.
Вырос парень на загляденье: высокий, голубоглазый ну прямо Люда. Весёлый, работящий. Маму (то есть Валюшку) боготворил. И Ольгу тоже.
Ольга к тому времени привыкла, работала старшей медсестрой в районной больнице.
«Старая дева», шептались за спиной. Да и сама уже махнула на себя рукой. Всё для семьи для мамы и для Мити.
Митя школу закончил с медалью.
Мама! Поеду в Москву! Поступать! заявил.
У Валюшки сердце защемило. В Москву… Там ведь Люда.
Может, уж к нам, в областной? аккуратно попробовала она.
Да мам, надо пробиваться! смеялся Митя. Я ещё вам с Олей докажу! Вы у меня во дворце жить будете!
И вот, когда Митька последний экзамен сдал, к их калитке подкатила чёрная сверкающая иномарка.
Из машины выплыла… Люда. Валюшка ахнула. Ольга, вышедшая на крыльцо, так и застыла с полотенцем в руках.
Люде под сорок, а выглядит, как обложка журнала. Стройная, в дорогом костюме, вся в золоте.
Мам! Оля! Привет! защебетала она, целуя ошарашенную Валюшку в щёку. А где…
Увидела Митю. Парень стоял, после сарая руки отряхивал.
Люда остолбенела. Не сводила с него взгляда. А потом глаза наполнились слезами.
Здравствуйте, вежливо сказал Митя. Вы… Людмила? Сестра?
Сестра… эхом повторила Люда. Мама, надо поговорить.
Сели в доме.
Мама… У меня всё есть: и дом, и деньги, и муж… А детей нет.
Она расплакалась, размазывая тушь.
Мы всё пробовали: и врачи, и ЭКО… Напрасно. Муж злится. Я не могу больше…
Зачем приехала, Люда? глухо спросила Ольга.
Люда подняла на неё заплаканные глаза.
Я… за сыном.
С ума сошла?! За каким сыном?!
Мама, не кричи! Люда тоже повысила голос. Он мой! Я его родила! Я ему… я ему всё дам! Связи, поступление, квартира в Москве! Муж… муж согласен! Я ему всё рассказала!
Рассказала? ахнула Валюшка. А про нас? О том, как я позором покрыта была? Как Ольга…
Да что Ольга! отмахнулась Люда. Она всё равно всю жизнь в деревне просидит! А у Мити шанс! Мама, отдай! Ты тогда мне жизнь спасла, спасибо! Теперь дай сына!
Он не чемодан, чтобы отдавать! крикнула Валюшка. Он мой! Я ночами не спала, его растила! Я…
В этот миг в дом зашёл Митя. Он всё слышал, стоял на пороге белый как лист.
Мама? Оля? О чём… она говорит? Какой сын?
Митя! Сынок! Я твоя мама! Понимаешь? Родная!
Митя смотрел на неё, как на привидение. Потом перевёл взгляд на Валюшку.
Мама… это правда?
Валюшка закрыла лицо руками и зарыдала. Тут Ольга взорвалась.
Молчаливая, тихая Ольга подошла к Люде и влепила такую пощёчину, что та к стене прилетела.
Стерва! закричала Ольга, и в этом крике вся её боль: восемнадцать лет обиды, сломанная жизнь, сожжённая гордость за мать. Мать?! Какая ты ему мать?!
Ты его бросила, как щенка! Ты знала, что мама из-за тебя по деревне ходить не могла пальцем все тыкали?! Знала, что я… из-за твоего «греха» одна осталась?! Ни мужа, ни детей! А ты… приехала?! Забрать?!
Оля, не надо! шептала Валюшка.
Надо, мама! Довольно! Натерпелись! Ольга повернулась к Мите. Да, вот она твоя мать! Которая тебя к моей маме спихнула, чтоб в городе «устроиться»! А это, показала на Валюшку, твоя бабушка! Которая ради вас обоих свою жизнь в грязь втоптала!
Митя молчал долго. Потом подошёл к рыдающей Валюше. Встал на колени, обнял.
Мама… прошептал он. Мамочка.
Он поднял голову, посмотрел на Люду, что по стенке сползала, щёку придерживая.
У меня нет матери в Москве, сказал он тихо, но твёрдо. У меня одна мама. Вот она. И сестра.
Он встал. Взял Ольгу за руку.
А вы… тётя… поезжайте.
Митя! Сынок! завыла Люда. Я тебе всё дам!
У меня всё есть, отрезал Митя. У меня прекрасная семья. А у вас ничего.
***
Люда уехала тем же вечером. Её муж, который наблюдал сцену из машины, даже не вышел.
Говорят, через год бросил он Люду, нашёл другую, родила ему дочку. А Люда осталась одна с деньгами и красотой.
Митя в столицу не поехал. Вступил в областной, на инженера.
Мне тут надо быть. Дом строить будем, мам.
А Ольга? Оля после того вечера словно заново родилась. Зацвела в свои тридцать восемь.
На неё даже агроном тот самый, про которого бабы судачили, внимание обратил. Мужик видный, вдовец.
Валюшка смотрела на всё и плакала. Только теперь от счастья. Грех был, никто не спорит. Но материнское сердце всё стерпит и укроет.
