Давным-давно, будто в другой жизни, я оставил свою работу, чтобы попытаться спасти свой брак. А теперь, спустя годы, я все еще не знаю, не потерял ли я в итоге и то, и другое.
В той компании я проработал почти восемь лет. Устроился туда вскоре после свадьбы, и долгое время эта работа была для меня признаком стабильности постоянная зарплата, четкий график, уверенность в завтрашнем дне. Жена моя, Дарья, всегда знала, насколько это место для меня важно. Мы даже планировали купить собственную квартиру на те рубли, которые удавалось откладывать. Я бы и подумать не мог, что именно там, в этих стенах, сделаю ошибку, приведшую меня к нынешнему.
Анна появилась у нас на работе около полугода назад. Сначала ничего подозрительного: садилась рядом, спрашивала о документах, просила объяснить какие-то мелочи новичок же. Потом мы начали обедать вместе сначала в компании коллег, потом вдвоём. Она делилась со мной своими проблемами с парнем: ссорами, неуверенностью, тревогами. Я слушал. Всё чаще и чаще. Начал скрывать переписку «на всякий случай», выключать звук на телефоне, когда возвращался домой, объяснять задержки «совещаниями».
Однажды всё оказалось решено за нас мы остались в офисе допоздна, разговор перешёл в нечто большее. Всё случилось спонтанно, без особого романтизма, но вполне осознанно. Я знал, что это предательство. В тот же вечер пришёл домой, поцеловал Дарью, как ни в чём не бывало. Теперь именно этот момент самый тяжёлый и в воспоминаниях.
Через несколько недель жена всё узнала. Мы были в спальне, она взяла мой телефон, чтобы найти чей-то номер, и увидела переписку, которая явно выбивалась из привычного. Прямо спросила меня. Я молчал, не зная, что сказать. Она замолчала тоже, а потом, очень спокойно, попросила рассказать честно. Я рассказал. В ту ночь мы не спали вместе.
Следующие дни дома были напряжёнными, будто холодными. Дарья задавала конкретные вопросы: когда, где, сколько раз, все ли закончилось. Я отвечал честно. И вот однажды услышал от неё то, что врезалось в память навсегда:
«Я не знаю, сумею ли простить тебя, но знаю точно не могу жить с мыслью, что вы встречаетесь каждый день.»
На этом разговоре речь зашла о работе.
Ультиматум был прозрачен. Она не кричала, не плакала от этого было только страшнее. Дарья сказала, что не заставляет меня ничего делать, но ей жизненно важно чувствовать себя в безопасности. Пока я продолжаю ходить в этот офис, она не сможет двигаться дальше. Либо я сам ухожу, либо должен принять мысль, что уйдёт она.
Я не спал ночами, скрупулёзно пересчитывал расходы, оставшиеся сбережения, долги, регулярные платежи. Я понимал, что увольнение означает остаться сразу без заработка. Но знал и другое: если не уйду, брак почти наверняка распадётся. На следующий день я поговорил с руководителем, подал заявление по собственному желанию и вышел из офиса с чувством странным смесью облегчения и страха.
Вернувшись домой, я рассказал Дарье. Думал, что теперь она сможет выдохнуть. Она поблагодарила и сказала, что оценила усилие, но это не означает, что всё вновь стало хорошо. Ей нужно время, чтобы понять, сможет ли доверять мне снова. Она ничего не обещала.
Сейчас, оглядываясь назад, вспоминаю то утро: я остался ни с чем без работы, без привычной уверенности и с браком, который словно поставлен на паузу.
Иногда думаю: может, тогда я потерял не только работу
а и любимую женщину.
