Дневник, 22июня2026г., Киев
Невозможно не любить своих детей, думала я, пробираясь по скользкой тропинке, покрытой густым снегом. На деле же в груди сидели усталость, гнев и бесконечное бессилие. Однажды, когда мой муж, Владимир, ещё дышал, а я была уже в пятой беременности, соседка с шестого этажа, уверенная, что я уже закрыла дверь, прошептала мужу:
Ради пособий рожают, а дети вечно брошенные!
Слова ранили меня до икоты. Я умудрялись держаться на работе, воспитывая четырёх малышей, а потом мама приехала, пока могла, нанялась няня. Работу я любила, и бросать её изза крошечных криков детей казалась мне предательством. А когда они подрастут кем я стану?
Всё изменилось, когда Владимир ушёл. Зарплата, хоть и елееле покрывала нужды нашей большой семьи, хватала. На накопительные счета я откладывала гривны, чтобы потом дети смогли стартовать в самостоятельной жизни. Но быть вдовой пяти детей оказалось почти непосильным испытанием.
Ночь превратилась в сугробы, а узкие дорожки превратились в почти непробиваемую стену. Я бы лучше заранее припарковала машину гденужно, но пришлось тянуть Егорa и Ксению буквально волоком к саду и обратно. Смотрела под ноги, пытаясь не набрать в ботинки ледяную крошку, и не заметила мужчину, идущего навстречу. Мы столкнулись: он удержался, а я упала в снег, потеряв в суете большой красный шарсердце.
Дурацкий День святого Валентина! крикнула я себе под нос.
Вчера до полуночи я помогала средней дочери Зое шить валенки и писать доклад о празднике для сына Павлика, успевая успокаивать старшую Аглау, у которой на лбу появился огромный прыщ. Она была уверена, что мальчик, которому нравилась, подарит ей валентинку и позовёт на свидание. Пока я этим занималась, младшие дети украли маркеры и исписали белую тумбу, линолеум и друг друга. Воспитательница назвала их «папуасами» и посоветовала купить жидкость для снятия лака с ацетоном.
Простите, я вас не заметил, извинился мужчина, протянув руку.
Во мне боролись две эмоции: гнев, что он меня не увидел, и неловкость изза потерянного шарика, который, вероятно, был предназначен возлюбленной. Победила вторая.
Да ладно, я сама виновата. Жаль шарик, пробормотала я.
Он посмотрел в небо.
Ничего. Птички тоже попразднуют.
Ваша жена, наверное, расстроится.
Это для дочери, улыбнулся он и добавил: Пойду другой куплю.
Слёзы неожиданно выкристаллизовались в глазах. Мужчина выглядел сбитым с толку, не зная, что делать.
Простите, всхлипнула я, я не хотела, это случайно.
Да ничего У вас чтото случилось? спросил он, явно не желая обсуждать свою жизнь.
Я редко говорю о том, как стала вдовой пяти детей, но этот незнакомый человек оказался тем, кому я была готова откровенно рассказать.
Вас надо познакомить с моей женой, сказал он, она помешалась на третьем ребёнке, а я ей говорю: «давай потом, живи для себя». Я не осуждаю многодетность, он запинался, «это хорошо, я тоже хочу третьего, но».
Да ладно, махнула я рукой. Иногда я смотрю на них и думаю, что должна их любить без остатка. А на деле больше злюсь, раздражаюсь и где же эта любовь?
Она есть, уверенно произнёс он. Просто её занесло снегом, как эту тропинку. А помните, что летом растёт?
Что?
Одуванчики.
Я кивнула, будто поняла, но пустота всё ещё держала меня в своих объятьях. Мужчина проводил меня до машины, пожелал хорошего дня. Сев за руль, поправила макияж и поехала на работу с тяжёлым чувством на сердце. В памяти всплывали дни, когда под зеркалом находила валентинку или цветы на заднем сиденье. Владимира уже нет четыре года, а такие праздники всегда вызывают тоску.
Сегодня предстояло совещание, где наш бесконечно занудный Сергей Петрович будет полчаса докладывать о своих результатах. Офис был полон лёгкой суеты: хоть и не принято отмечать праздник, я замечала цветы, слышала шёпот девушек и хихиканье. Мужчины выглядели напряжёнными, как всегда, когда нужно угадывать, чего от них ждут женщины.
Войдя в кабинет, я даже ошиблась дверью, отступив назад: на столе лежал букет красных роз. Но кабинет всёравно был моим, и я подошла, рассматривая цветы, как редкое животное, не зная, стоит ли ожидать острых шипов или нежного аромата.
К букету прилагалась открытка. Я взяла её в руки:
«Я бы никогда не решился, но когда, если не сегодня. В твоих глазах я вижу космос, от твоей улыбки зависит моё настроение. Давай поужинаем? Л.»
Я пыталась вспомнить, кто из коллег с инициалом «Л» мог написать такие строки. На карточке был ресторан и время 19:00. Среди мужчин с именами Леонид, Лёша, Лев, я почти поверила, что это был Леонид, с которым я когдато была почти влюблена перед пятой беременностью. Мы обедали вместе, я ловила «бабочек» в животе, но тест показал, что это лишь протест моего организма. После болезни Владимира он исчез из памяти.
Весь день я раздумывала, стоит ли идти на свидание. Я присматривалась к Леониду, Лёше и Льву, но всё шло, как обычно. Возможно, это чьято шутка? Как же встретить свидание, когда дети требуют внимания? Моя мать уже шесть лет не выходит из дома, нет денег на няню, старшая Аглая, скорее, убежит на свидание сама. Так что я оставила мысль о встрече.
Егор и Олеся принесли мне «кривое» сердце теперь даже в детских садах учат делать валентинки. Я упаковала их в комбинезоны и потащила к машине по снегу, вспоминая утреннего мужчину, который держал красный шарсердце. Глаза снова наполнялись слёзами.
Дети шумели в машине, спорили, какой мультфильм включить, требовали зайти в магазин за киндерами, ведь сегодня праздник. Устав от криков, я сдалась, купила киндера и пельмени, так как сил готовить уже не было.
Дома меня встретил аромат жареной картошки и вишнёвого компота. Старшая Аглая заявила, что мальчик позвал её подружку на свидание, поэтому у неё теперь нет «подруг», а прыщ на лбу лишь разросся. Она решила приготовить ужин. Средние дети убрали в комнатах и стерли маркеры со стен. Я обняла их, и в сердце наконец прозвучала любовь не только сейчас, когда они такие милые, но и всегда. Откопала в шкафу старенькое чёрное платье, которое давно не надевала, взяла у старшей дочери духи, у средней блеск для губ.
Мама идёт на свидание! обрадовалась Аглая.
Егор заплакал, пришлось его утешить обещанием, что я скоро вернусь.
В ресторан я приехала с лёгким волнение: кто же меня ждёт? Случайный незнакомец? Нет, ктото, кого я уже знаю, но не могу понять, кто именно. Ощущение, будто выбираешь подарок в тайном Санте. Если бы это был Леонид или даже наш Васька из отдела снабжения, я бы без труда подобрала подарок, а вот если бы это был наш директор Сергей Петрович Ларин, я бы, может, велосипед подарила он напоминает мне почтальона Печкина.
Я вошла, уже собиралась уйти, но увидела его самого Сергея Петровича Ларина, стоящего у двери, слегка покрасневшего от моего появления. Я смутилась, испугалась, даже рассердилась. Космос в глазах? Что за игра? Но отступать уже было поздно.
Я боялся, что ты не придёшь, произнёс он, чуть неловко.
Хотя мы обычно говорим на «вы», я поняла, что в этот странный день может произойти всё, что угодно. Мы прошли к столику у окна, где с потолка свисали разноцветные сердечки. Мне стало казаться, что именно моя дочь сейчас должна идти на свидание, а не я.
Разговор скрипел. Сергей явно нервничал, то болтал, то молчал, глядя на меня с таким жалким выражением, что хотелось лишь поддержать его. Я хотела убежать, а не жевать баклажаны и резать стейк.
«Пусть чтонибудь случится!», молилась я в уме. «Младшие разрисуют стены, средние помоют кота, а Вика поймёт, что предала подругу и позовёт её мириться».
Молитва, кажется, была услышана: после третьего куска стейка зазвонил телефон. На экране блеснула имя Аглая.
Надо взять дети, прошептала она.
Я быстро рассказала Сергею о нашей ситуации, надеясь, что он свернёт свидание. Он, улыбнувшись, сказал, что был единственным ребёнком и всегда мечтал о большой семье.
Мама, пожар! крикнула Вика через трубку. Павел захотел пожарить сырные палочки, масло загорелось
Меня охватил шок, кровь бросилась к сердцу.
Что случилось? испугался Сергей.
Пожар выдохнула я.
Он действовал спокойно: одной рукой показал карточку официантке, другой позвал пожарных, уточняя адрес, и одновременно дал указания детям обуваться и бежать наружу, стучать соседям, не спасать вещи.
Через пятнадцать минут мы уже были у дома, а пожарная машина стояла у подъезда. Люди сгрудились вокруг плачущих детей, из окна валил дым. Я твёрдо сказала:
Я больше никогда не скажу, что их не люблю. Я стану самой хорошей мамой!
Я прижала детей к себе, удивляясь чужим курткам и шапкам на их плечах. Мир не без добрых людей, я всегда об этом знала. Пожар быстро потушили, пострадала только кухня, в остальных комнатах пахло гари. Кот Вика успела успокоиться в моих руках.
Здесь ночевать нельзя, заключил Сергей. И, вообще, понадобится ремонт. Предлагаю поехать ко мне.
Как? испугалась я.
Он посмотрел прямо в глаза и сказал:
Как захочешь. Можно просто в гости. А можешь остаться навсегда.
Дети удивлённо уставились на него, как будто только сейчас замечали его. Егор снова заплакал, Павел хмурился, Ксения спросила, есть ли у него мультики.
Есть, пообещал Сергей. И кот, и собака. Поедем?
Что за собака? спросил Павел, поднимая бровь.
«Прямо как Владимир», подумала я с нежностью.
Бигль, ответил он, и я поняла, что Павел наконец получил ту собаку, о которой мечтал весь прошлый год.
Вика, оценив ситуацию, сказала:
Я пойду собрать вещи. Егор, хватит реветь, собирай свои машинки.
Я посмотрела на дочь с благодарностью, а она, поженски, подмигнула мне. Как же быстро она растёт! А Павел этого уже не увидит
Ладно, сказала я. Переночуем у тебя, спасибо. Завтра придумаю, что делать.
Мама, смотри! крикнула средняя дочь Зоя, и я подняла голову. По небу летел красный шарсердце. Я улыбнулась и прошептала:
Птички тоже празднуют.
Сергей незаметно взял меня за руку. Его ладонь была тёплой и мягкой, незнакомой, но приятной. Я ещё не спешила уходить, ведь теперь у меня был новый смысл любить, бороться и жить дальше.
