ДНЕВНИК ФЁДОРА
День, когда я хоронил Наталью, свою жену, прошёл будто в тумане. Глаза были сухи, будто сердце совсем очерствело. Я слышал, как за спиной переговаривались женщины Лидия шептала Марии: «Я ж говорила, не любил он Наташу». А Мария цыкнула, мол, тише ты, какая разница теперь, детишки же остались без матери, а он один, холодный да чёрствый.
Вот увидишь, на Ларисе женится, уверяла Лида.
С чего бы на Ларисе? Разве она ему нужна? У него давно любовь к Глаше, забыла, как они раньше по сеновалам бегали? Лариса с ним связываться не станет у неё семья.
А ты точно знаешь?
Конечно. Ларисин муж работает ударником на комбинате, зачем ей Фёдор да ещё и с детьми? А вот Глашка с мужем не ладит, вот и закрутят, увидишь.
Похоронили Наташу тихо. Дети держались за руки Серёжа и Полина, мои близнецы, только исполнилось им по девять лет. Наташа вышла за меня по любви. Только вот знал ли я сам, что люблю? И она не знала, и в селе все сомневались говорят, забеременела, вот я и женился. Дочку Клавдию родили рано, недоношенной, прожила она недолго. Долго после этого у нас детей не было.
Ходил я молчаливым, хмурым. Бирюком прозвали. Не разговорчив, не ласков. Только Наташа знала, как мне тяжело да как на душе пусто.
Но Господь все же смилостивился подарил нам сразу двойню, Серёжу и Полину. Серёжа на мать пошёл ласковый, заботливый мальчик, слушает, помогает. Поля моя натура, замкнутая, никому душу не открывает, всё в себе держит, и слова вытянуть задачка не из простых.
Пока я в сарае что-то строгал, Полина тенью за мной ходила. Я её воспитывал, рассказывал, чему сам жизнь научил. Серёжа всё больше около Наташи тут подмёл, воду принёс. Наташа любила детей нежно, но Полю понять не могла, а Серёжу всем сердцем берегла. Перед смертью доверила ему главное:
Серёжа, я скоро уйду, ты оставайся за главного. Полину не обижай, защищай, ты же мужчина.
А папа? спросил Серёжа.
Не знаю, сыночек… Жизнь покажет. Наташа тихо вздохнула, а к утру её не стало.
Я сидел у кровати, держал её остывшую руку, будто боялся отпустить. Не было ни слёз, ни стонов только сердце сжалось крепко.
Дальше жизнь потекла как прежде. Поля пыталась быть хозяйкой: готовила, убиралась малая, а старалась. Помогала нам моя сестра Зинаида, всему учила Полинку.
Тётя Зина, папа теперь женится? раз спросила Поля.
Кто знает, что у него на сердце? отвечала она.
У самой Зины семья была, муж Василий, добрый, работящий.
Если что, ты нас возьмёшь к себе? спрашивала Поля.
Не выдумывай, отец ваш вас не бросит.
А в деревне уже вовсю шептались говорят, у меня с Глашей снова всё вспыхнуло по-старому.
Там, где женщины у клуба собирались, разговоры не смолкали:
Глашка, что ли, совсем с ума сошла? обсуждала Лидия. Всё с Фёдором близко, про своего дома забыла.
Вот дурында! качали головой вокруг.
Ай, хватит базарить! разогнал баб председатель колхоза Семён Петрович. Людей поносите, а сами в душу никому не глядите! строго сказал за меня.
А ведь с Глашей когда-то действительно были у нас чувства. Крепко тянуло друг к другу, но так случилось, что из деревни меня увезли помогать «хромающим» колхозам семена сеять. Я тогда два месяца отсутствовал, а Глаша спуталась с Митяем Туркиным. Вернулся я, всё это узнал. Митю проучил, потом с ней общаться перестал.
Глаша вышла за Митю тот парень гулящий, по кабакам да по бабам ходок. А Глаша только и плакала, что такого мужа не уберегла. Я хоть и молчун, зато не пью и работаю честно.
Потом в деревне заметили я к Наташе склоняюсь. Наташа будто зацвела, глаза светились радостью. И говорили в селе: «Вон, что любовь с людьми делает!» А она мне издавна нравилась, только молчала, всё Глаше отдавал пальму первенства.
Поженились мы просто, без размаха. Из моей родни только Зина осталась, у Наташи мать. Мать поздно её родила все знали, что с председателем колхоза. Но, какая уж тут вина дочери?
Соседи Наташу жалели: «Ох, не будет он её любить, всю жизнь страдать ей…». А странное дело был я верен Наташе, любил по-своему, хоть и скуп на слова.
Пятнадцать лет мы прожили без ссор и привыкли в селе к нашему семейному укладу, пока не заболела она суровой зимой. Болезнь такая, что назад пути не было.
Помню день, когда с работы шёл. Догнала меня Глаша.
Федя, может, зайду, с детьми пирожков принесла…
Спасибо, Глаша, Натаха вчера напекла.
Я от души!
Она тоже от души.
Может вечером у мельницы встретимся?
С какой стати?
Неужели забыл, как между нами всё было?
Было и прошло. Люблю детей, любил Наташу.
Но нет её больше…
Любовь не умирает, Федя!
Иди домой, Глаш.
Я ушёл, не оглядываясь дети ждали дома.
Прошли годы. Дети выросли. Сестра всё приходила к нам, помогала, и знала твёрдо я однолюб.
Полина, слыхала я, с Игорем Ворониным встречаешься?
Да, а что?
Ты поосторожней с ним…
Тётя Зина, я его так люблю, на всю жизнь!
Вот-вот, на всю жизнь кажется тебе сейчас…
Не кажется! Если Игорь меня предаст, никого не полюблю больше.
Вот этого я как раз и боюсь, тихо вздыхает Зинаида.
Вечером Серёжа с Полей поджидали меня с работы.
Что-то отец задерживается, заметил Серёжа.
Пятница же сегодня.
Ну и что?
А он всегда в среду, пятницу и в выходные к маминой могиле идёт.
С чего ты придумала?
Ну ты даёшь, делаешь вид, что не знаешь отца.
Потаённой тропой пришли за мной на кладбище. Там, у могилы, я стоял, голову опустив.
Вот, Наташа, такие дела… Скоро Поля замуж выйдет, приданое собрал. Зина помогла, детям помогаем, живём по-тихоньку. Прости меня, Наташенька, что мало говорил тебе ласковых слов. Зато сердце моё всегда говорило за меня. Не умею я словами, только сердцем…
Медленно вышел я к воротам кладбища. Поля с Серёжей стояли, не решаясь зайти. У Серёжи в глазах застыли слёзы а я знал, что всё же смог любить только одну, но на всю жизнь.
