Как только я пришла домой в Киеве, моя соседка Анна неожиданно остановила меня у подъезда:
В твоей квартире каждый день кто-то орёт. Мужчина! Уже все соседи устали, говорит она недовольно.
Я аж растерялась:
Но я ведь живу одна! отвечаю я, и днём постоянно на работе.
Анна качает головой:
Это не телевизор! Я специально подходила, стучала никто не открывает, но я слышу, кто-то громко ругается мужским голосом, всегда ближе к обеду.
Я пробую отмахнуться:
Может, я забыла выключить радио или ноутбук, бормочу, но её слова крепко застревают в голове.
Захожу в квартиру всё вроде бы на местах, окна-закрыты, ничего не пропало. Но тревога не отпускает, всё внутри сжимается. Всю ночь ворочаюсь на кровати, сон не идёт.
Утром решаю выяснить всё до конца. Звоню руководителю:
Простите, сегодня возьму выходной, плохо себя чувствую.
Делаю вид, что ухожу: одеваюсь, громко хлопаю дверью, сажусь в машину, выезжаю за угол, потом возвращаюсь и тихо пробираюсь домой через черный ход. Прячась в спальне под кроватью, затаиваю дыхание и натягиваю покрывало, чтобы быть незаметной.
Часы ползут ужасно медленно. Я уже начинаю сомневаться, не накручиваю ли себя лишнего. И вдруг ровно в 11:20 входная дверь медленно открывается.
Тяжёлые шаги. Кто-то проходит по коридору, будто всё здесь ему знакомо. Скрип уличной обуви, размеренный, увереный ритм… Он подходит и прямо заходит в спальню.
Я замираю. Сквозь щель слышу низкий раздражённый голос:
Опять бардак развела, Влада…
Я вскакиваю: это моё имя! У меня всё сжимается от ужаса я узнаю этот голос.
Позже всё проясняется, когда на место приезжает полиция.
Оказывается, хозяин квартиры, Петр Михайлович, приходил сюда ежедневно, как только я выходила на работу. У него давно остались запасные ключи: он сам рассказывал, что жил неподалёку и знает мои планы, ведь мы перекидывались парой слов во дворе.
Он не крал ничего и не ломал замки. Петр Михайлович просто принимал мой дом за своё пространство. Снимал обувь, как у себя, устраивался на диване, включал телевизор, ел мои продукты, мог привести ужин, искупаться и даже полежать на моей кровати.
Всё здесь было ему привычно он ведь сам сдавал эту квартиру. Он говорил сам с собой: комментировал, если видел вещи на стуле или «беспорядок», громко ругался. Его голос слышала вся лестничная площадка из-за этого и жаловались соседи.
Он прекрасно знал моё имя, распорядок дня, был абсолютно спокоен ведь не ждал, что я когда-нибудь услышу его самой.
Когда его забрала милиция, Петр Михайлович был искренне удивлён и пытался объяснить:
Квартира всё равно моя, я просто проверял порядок. Нет ничего страшного, сказал он следователю. Ключи у меня законно.
Теперь я никогда не арендую жильё, не сменив замки в первый же день даже если хозяин кажется самым приветливым. И каждой знакомой рассказываю эту историю в деталях, чтобы не попадали в такую же беду.
