«Ой, Лада, а для тебя здесь места нет», сказала свекровь. Праздник Артемия провалился, будто растворился во сне
Лада почувствовала присутствие свекрови ещё до того, как та её заметила. Ольга Васильевна стояла возле входа в ресторан на проспекте Грушевского в Киеве, поправляя массивную золотую цепь и бросая на проходящих гостей холодные взгляды как будто считала их в гривнах по шуршавым пиджакам. Лада задержалась на пороге. Её знание этой мимики оценочной, беспристрастной, похожей на взгляд кассира из пункта обмена валют было частью затянувшегося сна. На ней было синее платье, матовое и простое, с истёртыми подолами, в котором она бывала на всех праздниках последних лет.
Когда Лада подошла ближе, Ольга Васильевна дернулась, будто прозрелась.
Ой, Ладушка, а для тебя здесь места нет, прогремела она напоказ, голосом, будто разбрызгивает слова по залу. Ты, наверное, ошиблась дверью? У нас тут мероприятие для уважаемых людей, деловой ужин. Тебе бы лучше в буфет на вокзале, зайди туда. Не позорь Артемия перед его коллегами, веди себя достойно.
Лада молчала. Куча сонных глаз повернулась к ней без фокуса, словно хотела увидеть не её, а что-то глубже, неуловимое. Кто-то ухмыльнулся, другие уставились в столовые приборы. За длинным столом, накрытом бутербродами и бокалами, сидел Артемий среди других. Он поправил часы «Полёт» на руке и посмотрел на жену так, будто она случайная прохожая, затерявшаяся среди теней.
Лада, мама права. Ты не подходишь сюда, понимаешь? Лучше поезжай домой, я потом приеду сам.
Он не обернулся, даже не посмотрел по-человечески только жест отстранения рукой, сливающийся с остальными гостями за столом. Мужчина в сером костюме склонился, что-то прошептал своему соседу, оба покривились усмешками.
Лада повернулась и ушла, будто повторяя старый путь без слёз и слов, без вопросов. Дверь закрылась за ней мягко, как во сне.
Снаружи обдавало ветром, улетавшим вдоль улицы. Лада достала мобильник, открыла приложение банка «Приват». Все денежные потоки фирмы были связаны с её счётом она настояла на этом те давние годы, когда вытаскивала Артемия из долгового плена после очередного провала. Тогда сборщики долгов названивали по ночам, а Артемий сидел на кухне бледный, изгоем, твердил: «Я не справился, всё пропало». Лада продала родительскую избу в Полтавской области и перевела деньги, не задавая лишних вопросов. Вела бухгалтерию ночами, договаривалась с поставщиками без отдыха. Артемий пользовался картами, думая, будто это его власть и успех.
Одним движением корпоративная карта заблокирована. Лада снова посмотрела на экран, тихо вложила телефон обратно в сумку. Всё.
Внутри зала гости расслабились. Ольга Васильевна рассказывала новую байку о том, как «сын с нуля поднялся», Артемий принимал поздравления, жестикулируя налево и направо. Эта сцена была идеальной: солидные люди, богатый стол, уважение.
Официант принёс счёт. Артемий с небрежностью протянул карту, не глядя на сумму. Терминал пикнул. Пауза. Пикнул снова. Отказ.
Пробуйте ещё, Артемий стёр улыбку.
Официант повторил попытку. Отказ. Снова. Отказ.
Ольга Васильевна подошла к стойке администратора, выпрямилась, смотря сверху вниз.
Какой-то нонсенс! У моего сына не бывает проблем с деньгами. Примите нормально, а не как-нибудь!
Администратор, молодая женщина с острым лицом, посмотрела прямо:
Карта заблокирована владельцем счёта. Лада Александровна отключила доступ несколько минут назад. Оплачивайте наличными либо придётся вызвать охрану.
Зал застыл в безмолвии кто-то резко вытащил телефон, кто-то стал смотреть в окно. Артемий побледнел, схватил телефон, попытался дозвониться жене. Не брала трубку. Еще раз аппарат отключён.
Ольга Васильевна схватила сына за руку, почти сквозь зубы:
Артемий, разберись сейчас же! Позвони ей, пусть вернёт доступ! Ты понимаешь, какой позор?
Но Артемий словно был в другом сне, бешено листая мобильник, пытаясь вспомнить пароли к другим счетам. Пусто. Всё замкнуто на Ладу. Он не помнил, как подписывал бумаги, оформлял документы. Всё молча доверял теперь ничего.
Гости стали подниматься из-за стола. Кто-то едва буркнул про срочные дела, кто-то просто ушёл. Старый заказчик в сером костюме подошёл к Артемию, похлопал по плечу с насмешкой:
Бывает. Жену надо было уважать. Поздно теперь.
Он ушёл первым, вслед за ним остальные. Ресторан опустел за десять минут: остались лишь Артемий, его мать, администратор с счётом.
У вас двадцать минут, проговорила администратор, будто цитируя инструкции. Потом вызываю охрану.
Ольга Васильевна высыпала из кошелька пару гривен. Мало. Артемий искал по карманам; нашёл чуть-чуть. Недостаточно. Администратор смотрела на них с интересом, холодным.
Жене дозвонились?
Нет, Артемий молчал.
Ольга Васильевна шумно втянула воздух, щеки стали багровыми.
Эта провинциальная Как могла Я ей покажу!
Мама, молчи, тихо сказал Артемий.
Он понял: без Лады у него ничего нет. Фирма, деньги, техника всё уходило во сне.
Лада сидела на скамейке у остановки трамвая. Телефон вибрировал звонки Артемия, потом Ольги Васильевны, снова Артемия. Сообщения: «Что творишь?», «Разблокируй, хватит балагана», «Пообщаемся дома, не устраивай сцен».
Она смотрела, как строки появляются и исчезают, будто тень на экране в сумрачном киевском ночи. Потом выключила телефон. Сразу стало тихо, сонно.
Вспомнила, как Артемий когда-то сказал: «Без тебя бы не справился, Лада». Тогда ей верилось думала, это благодарность, любовь. Но он брал всё, не отдавая ни слова. И когда перестала быть нужной, когда захотели объяснить гостям, кто она и где её место её вычеркнули.
Автобус подъехал. Лада поднялась, вошла, села у окна. За стеклом город Киев скользил мимо, темный, чужой, но впервые дышалось легко.
Если ей не нашлось места за столом, значит, теперь в её мире нет места для этих людей.
Через три дня Артемий приехал к ней. Стоял перед дверью в новой квартире, с помятыми щеками и беспокойными глазами, молча, не зная с чего начать.
Лада, давай без глупостей. Мы же семья, не чужие.
Она открыла дверь наполовину, спокойная как утро.
Семья? Та, которую выгоняют перед всеми? Та, которой твоя мать не доверяет?
Мама была не права, я признаю. Но ведь из-за вечера не стоит всё рушить?
Я ничего не рушила, Лада сказала спокойно. Я просто забрала своё. Фирма моя, счета мои. Ты пользовался, пока я молчала.
Артемий сжал зубы, голос дрогнул:
Ты мстишь, ведь так?
Нет, Лада покачала головой. Месть это желание нанести боль. А мне всё равно.
Она закрыла дверь. Он стоял ещё минуту, потом ушёл. Больше не возвращался.
Ольга Васильевна писала ещё месяц длинные, злые сообщения с угрозами и оскорблениями. Лада стирала их, не открывая. Потом всё стихло.
Фирму Лада передала партнёру Артемия за символическую сумму, тому, кто помог ей с оформлением, без вопросов. Переехала в другую часть города, нашла работу попроще. Жизнь стала прозрачной, тише. Без цепей и банкетов, без взглядов, оценивающих по одежде.
Однажды, проходя мимо того ресторана, Лада остановилась. Вгляделась в вывеску, вспомнила тот странный вечер голос Ольги Васильевны, лица гостей, взгляд Артемия. Вспомнила, как молчала в ожидании хоть одной защиты.
Но он молчал. А она ушла.
Лада постояла ещё немного, потом повернулась и пошла дальше. Там, на новой улице, начиналась её жизнь без них.
