Сергей, ты только не обижайся. Но я хочу, чтобы к алтарю меня вёл папа. Ну, всё-таки родной. Отец есть отец. А ты… Ну, ты же понимаешь, ты просто муж мамы. На фото красивее будет, если мы с папой. Он такой солидный в костюме.
Сергей застыл с чашкой чая в руке.
Ему пятьдесят пять. Руки широкие, с мозолями водитель-дальнобойщик в прошлом, теперь спина всё чаще напоминает о возрасте.
Напротив Ксения, невеста, красавица, двадцать две года. Сергей впервые пришёл в этот дом, когда ей было пять. Она тогда спряталась за шкаф и вопила: «Уходи, чужой!».
Он не ушёл.
Он остался. Учился катать её на велосипеде, ночами сидел у кровати, когда у неё была ветрянка, пока мама, Татьяна, валялась пластом от усталости.
Он заплатил за её брекеты (продав любимый «Яву»). Он оплатил университет (работая ночами и губя здоровье).
А «родной» папа, Алексей, приезжал раз в квартал. Привозил очередного плюшевого мишку, вёл в кафе-мороженое, заливался байками о своем бизнесе, поглаживал загорелое лицо, исчезал в закате. Алиментов от него не видели и в глаза.
Конечно, Ксюша, тихо сказал Сергей, ставя чашку на стол. Чашка звякнула, как будто возмутилась тоже. Родной он и есть родной. Я понимаю.
Ты супер! Ксения чмокнула его в щетинистую щёку. Кстати, там по ресторану нужно ещё доплатить. Папа обещал перевести, но у него на днях карточки заблокировали, говорят налоговая мучает. Можешь занять сто тысяч рублей? Я потом отдам, с подаренных!
Сергей без слов подошёл к старому комоду, достал из-под рубашек конверт.
Тут были деньги на ремонт его старой «Лады». Двигатель уже кашлял, как ветеран фронта.
Бери. Не надо возвращать. Это мой подарок.
Свадьба была на загляденье.
В загородном пансионате, с аркой из живых цветов, с ведущим из Москвы.
Сергей и Татьяна сидели за столом родителей. Сергей был в единственном приличном костюме, узковатым в плечах нынче редко гуляет.
Ксения светилась.
К алтарю её вел Алексей.
Алексей был великолепен! Высокий, свежий с загаром (только из Сочи), смокинг будто из глянца. Идёт, как по красной дорожке, улыбается, смахивает воображаемую слезу.
Гости шептались: «Ну прямо красавец! Дочка копия отец!».
Никто не знал, что смокинг прокатный, а деньги на аренду Ксения ему подбросила потихоньку от мамы.
Во время банкета Алексей взял микрофон.
Доченька! басил он. Я помню, как впервые взял тебя на руки. Ты тогда была крошка-принцессой. Я всегда знал, что ты достойна лучшего. Пусть жених носит тебя на руках, как носил я!
Зал рукоплескал. Дамы утирали слёзы.
Сергей сидел, глядя в тарелку. Он смутно помнил, чтобы Алексей таскал ребёнка на руках. Зато отлично помнил, как его и в роддом забирать никто не приехал.
Когда музыка и тосты стали тяжёлыми, Сергей ушёл на улицу покурить. Сердце барахлило. Жарко, громко, давит, будто тёща руками обняла.
Он отошёл в тень берёз.
И тут услышал: это Алексей, кому-то звонит.
Всё отлично, Коля! Веселье! Свадьба супер. Лохи платят, а мы отдыхаем. Какая дочь Ну выросла, симпатичная. Тут муж будущий все при делах, папа у него в администрации. Я намекнул: тестю бы с бизнесом подсобить, типа, неудобно. Он вроде согласен. Сейчас дерябну шампанского и пойду ещё пару сотен тышщ попытать, типа в долг. Ксения? Дура влюблённая папочку обожает. Похвалил разок, уже тает. Танька с этим ухом-водилой сидит, постарела ужас. Как я вовремя сбежал!
Сергей онемел. Кулаки сами сжались. Хотелось бы влепить Алексею разок. Но не пошёл.
Потому что заметил: в тени берёз стоит Ксения. Она тоже вышла подышать.
И она всё слышала.
Ксения стояла, прикрыв рот рукой. Идеальный макияж поплыл.
Она смотрела на «папу», который называл её по телефону «ресурсом» и «дурой».
Алексей закончил разговор, поправил бабочку, пошёл обратно в зал, сияя улыбкой.
Ксения съехала по стене на корточки. Белое платье легло в пыль возле босоножки.
Сергей подошёл. Молча.
Не стал говорить: «А я что говорил». Не стал торжествовать.
Снял пиджак, накинул ей на плечи.
Вставай, дочка. Продуть может. Тут пол холодный.
Ксения подняла на него глаза страх и стыд. Такой, что хочется исчезнуть.
Дядя Серёжа папа Алексей
Я знаю, спокойно ответил Сергей. Не надо. Вставай. Свадьба твоя. Гости ждут.
Не могу идти! она разрыдалась, глаз чернее угля. Предала тебя! Его позвала, тебя у окна! Я такая глупая! Господи, какая я дура!
Ты не дура. Ты хотела сказку, Сергей протянул руку. Ладонь тёплая, твёрдая, как старая доска. А сказки, доченька, мошенники пишут. Пошли. Помоешься, носик припудришь и на танцпол. Не дай ему узнать, что он тебя задел. Это твой вечер.
Ксения вернулась в зал. Бледная, но гордая.
Ведущий объявил:
А сейчас традиционный танец невесты с отцом!
Алексей устремился к середине зала, распираемый пафосом.
Тишина.
Ксения взяла микрофон. Ладонь дрожала, голос как звонок на перемене.
Я хочу поменять традицию, сказала она. Биологический отец дал мне жизнь. Спасибо ему. Но танцуют не с тем, кто дал жизнь, а с тем, кто заботился, лечил разбитые коленки, учил не сдаваться Кто последние отдавал, чтобы я здесь стояла вот в этом платье.
Ксения повернулась к родительскому столу.
Папа Серёжа, пойдём танцевать.
Алексей застыл посреди зала, нелепый и гротескный. По толпе шёпот.
Сергей встал медленно, щеки красные.
Он пошёл к ней. Неловкий, огромный, пиджак жмёт ну и отлично.
Ксения обняла его за шею, зарылась носом в рубашку.
Прости, папочка, шептала она, пока они топтались. Прости меня
Всё хорошо, доча, всё хорошо, шептал Сергей. Ладонь тяжелая, родная.
Алексей посмотрел пару минут и исчез в бар, а потом вообще смылся со свадьбы.
Прошло три года.
Сергей лежит в больнице. Сердце сдало: инфаркт.
Капельница, палата, блёклое утро.
Дверь хлоп.
Входит Ксения. С ней мальчуган, лет двух.
Дедушка! кричит малыш, к кровати бросается.
Ксения садится рядом, берёт Сергея за руку и мажет поцелуями старые мозоли.
Пап, мы тебе апельсинов принесли. И бульончик врачи сказали прогноз хороший. Ты не нервничай. Мы тебя на ноги поднимем. Я тебе путёвку в санаторий купила, так что готовься.
Сергей улыбается.
У него нет богатств. Старая «Лада», больная спина.
Но он самый богатый человек на свете.
Потому что он Папа. И без всяких кавычек и приставок.
Жизнь, как всегда, расставила всё на места. Жаль, что за прозрение платят стыдом и болью. Но лучше поздно понять: отец не по фамилии в паспорте, отец тот, кто держит за руку, когда ты падаешь.
Мораль:
Не гоняйтесь за красивой упаковкой часто внутри пусто. Цените тех, кто рядом в будни, кто плечо подставит и ничего не потребует взамен. Потому что когда праздник кончится, рядом останется только тот, кто вас действительно любит, а не тот, кто любит красоваться рядом с вами.
А вы как верите в кровное родство или думаете, что настоящая любовь не по генам?
