9 июля
Сегодня я будто снова прожила те моменты. Сердце до сих пор стучит где-то в горле, когда вспоминаю. Всё началось с моего неловкого разговора с Виталием Николаевичем. Мне двадцать два. В сентябре свадьба долгожданная, красивая, в Одессе, в загородном клубе возле моря. Всё должно быть идеально Я так мечтала об этом с детства.
Я позвала его на кухню, чтобы поговорить, заварила наш любимый чай с бергамотом. И вот я не могу смотреть ему в глаза. Я сжимаю ладони, и, наконец, говорю:
Виталий Николаевич только, пожалуйста, не обижайтесь. Просто я хочу, чтобы к алтарю меня вёл папа. Ну, Александр Петрович. Он же всё-таки мой родной отец. Все будут смотреть на фото так красивее, если мы с папой. А вы вы понимаете, мне просто так хочется.
Он замер, не отпив из чашки, и так спокойно будто ответил:
Конечно, Аленушка. Я всё понимаю. Родной это родной.
Я улыбнулась, обняла его, похвалила, какая у меня супер поддержка, и тут же перескочила на хлопоты:
Нужно ещё задаток за ресторан доплатить. Папа обещал перекинуть, но у него что-то там карточки заблокировали из-за проверок налоговой. Дадите мне сто тысяч гривен? Верну из подаренных, честно!
Он встал, молча открыл старый шкаф, достал конверт из-под постели те самые деньги, которые откладывал себе на ремонт Жигулей, уже два месяца просил заводится с толкача.
Бери, доча. Дарить не надо это мой подарок на свадьбу.
Прошла пара недель свадьба роскошная. Блондинка с крупными глазами в атласном платье под руку с высоким, спортивным Александром Петровичем. В воздухе пахнет розами и морем. Родной отец ведёт меня к алтарю под шёпот гостей Какая дочка! Вылитый отец, и осанка такая у обоих! Никто и не подозревал, что его смокинг был арендован за те деньги, что я сама скрытно передала ему вечером накануне
А Виталий Николаевич сидит за родительским столом в своём единственном костюме, слегка маловатым в плечах, плечи сгорблены после многих лет за рулём фуры. Грубые натруженные руки, лицо усталое, но доброе.
Потом был банкет. Александра Петровича встречают аплодисментами, когда он выходит с микрофоном:
Доченька! Я с первой минуты знал, у тебя большое будущее. Ты достойна только любви и счастья напыщенно, словно из кино. Женщины утирают слёзы красивый мужчина, трогательная речь.
Виталий Николаевич смотрит в стол. Он помнит, как Александр не приехал забирать меня из роддома, помнит, как раз в три месяца появлялся с плюшевыми медведями и байками про бизнес, и исчезал, не оставив копейки алиментов.
Я не видела, как он уходит покурить. Позже мне рассказали музыка слишком громкая, зал душный, сердце шалит.
Тогда сама жизнь решила показать мне правду. За верандой, в зарослях сирени, я нечаянно услышала разговор Александра Петровича по телефону:
Серёга, шикарно всё! Свадьба высший класс, а деньги не мои, платят лохи её отчим чистит карманы до копейки, сама дочка простушка жениха уже обработал, папа у него в обладминистрации, сейчас под шумок подтяну ещё пару сотен тысяч. Алина ничего не понимает, залила глаза и носится за мной, словно за царём Мать её с этим водилой сидит, жалкая стала, хорошо, что вовремя свалил
Я стояла, будто меня ударили током. Ноги подкосились, скатилась по стене, платье коснулось грязи. Всё, что казалось правильным, вдруг стало пустышкой.
И тут подошёл Виталий Николаевич тихо, спокойно. Накрыл мои плечи пиджаком, как делал в детстве, когда я простывала. И не сказал ни слова осуждения, только:
Вставай, Алюша, простудишься. Тут холодно.
Я зарыдала, смазывая тушь, признаваясь ему в предательстве:
Я ведь тебя оставила в сторонке, дала ему заслуги, а он я глупая! Прости меня!
Ты не глупая, ответил он. Все хотят чудо. Просто не замечают, кто делает их счастливыми по-настоящему. Пойдём, умоешься и продолжим праздник. Не дай ему увидеть твою слабость. Это твой день, не его.
Спустя пятнадцать минут ведущий объявляет: Танец невесты с отцом! Александр Петрович уже идёт к центру, но я прохожу к микрофону:
Я хочу сменить традицию. Да, мой биологический отец подарил мне жизнь. Спасибо за это! Но главный танец исполню не с ним а с тем, кто был рядом. Кто ставил пластырь на колени, учил кататься на велосипедах, ночами сидел у кровати. Кто отдал последнее ради меня.
Тишина. Я подвожу Виталия Николаевича к центру зала. Он смущён, краснеет, путается в движениях. Мы танцуем он неловко обнимает меня за плечи, я прячу лицо на его груди и, тихо, только для нас:
Прости, моя глупая
Всё хорошо, маленькая, отвечает он, его ладонь крепко и по-настоящему меня обнимает.
Александр Петрович постоял, переминаясь с ноги на ногу, потом ушёл к бару и больше не вернулся.
Прошло три года. Моя жизнь изменилась. Виталий Николаевич в кардиологии, сердце не выдержало забот и тревог. Я каждый день к нему езжу не одна, а с сынишкой Артёмкой. Он стучит в палату:
Деда! Я пришёл!
Я сажусь рядом, целую руки, покрытые ссадинами за долгие годы тяжёлой работы.
Папа, мы привезли тебе апельсины и горячий бульон. Доктор сказал, что всё будет хорошо. И не переживай! Я уже купила путёвку в санаторий.
Он улыбается устало, но тепло. Машина старая, квартиры нет, а счастье настоящее. Потому что без приставки отчим, он мой Папа. Тот, кто держишь меня, когда падаю.
Жизнь всё расставила на места. Только жаль, что иногда приходится платить такую цену цену унижения и горьких открытий. Но лучше осознать поздно, чем никогда: отец это не биологический термин. Это человек, который рядом каждую минуту, ничего не требует и всегда подставит плечо.
Я сегодня просто записываю это чтобы никогда не забыть, кто на самом деле был моей опорой. И для себя: за красивым фасадом часто пустота, а по-настоящему ценно поддержка без условий. Когда всё стихнет останется лишь тот, кто действительно любит.
