17 мая 2023 года
Утро было как обычно. Я, Ларионов Виталий Дмитриевич, сидел у себя на кухне, ноутбук раскрыл, кофе крепкий поставил рядом. Думал быстро доделать отчёт, пока не начался рабочий день. Вдруг зазвенел мобильник. Номер не узнал.
Алло, слушаю вас, ответил я, чувствуя лёгкое раздражение.
Виталий Дмитриевич? Вас из роддома беспокоят. Знакома ли вам Терехова Мария Михайловна? голос в трубке тяжелый, мужской, явно не молодой.
Увы, мне такой человек не знаком. А что случилось? озадачился я.
Мария скончалась вчера при родах. Мы связались с её матерью. Она утверждает, что вы отец новорожденной, пауза, молчание в трубке.
Простите, какой еще отец? Какой ребёнок? Я вообще ничего не понимаю! мой голос предательски дрожал.
Мария родила девочку. Вчера. Если вы Ларионов Виталий Дмитриевич, нужно завтра приехать в роддом. Нужно что-то решить говорил он ровно, будто специально медленно.
Что решать-то?! глупо переспросил я.
Приезжайте завтра на Большую Дмитровку, в роддом 4. Спросите Сергея Петровича. Это я. Обсудим всё на месте.
Гудки Я только слышал гудки и всё. Сидел, держал телефон и выпал в осадок.
Мария… Какая Мария? пробормотал я себе под нос, начале ходить туда-сюда по комнате. Не помню я никакой Марии…
Попытался логично всё разложить. Женщина в положении это же девять месяцев. А сейчас май. Значит, девять месяцев назад август… Что я делал в августе?
Я задумался на секунду, посмотрел на недопитую чашку кофе, как-то противно стало на вкус, отставил в сторону.
Так, в августе был командировке в Санкт-Петербурге О! Точно, Питер! Две недели, новая команда, бесконечные тусовки… Тогда и познакомился с ней, этой Марией. Блондинка с серыми глазами, кажется Всё как в тумане теперь.
Таких «Марий» у меня на памяти не осталось. Мне уже сорок, а жениться-то я никогда не спешил. И уж детей заводить тем более не хотел. Я плыл по своей жизни, старался её не менять ни под кого.
«Но ведь она умерла…» отстукивала мысль внутри.
Как так Какая Мария? Ей ведь лет двадцать, максимум…
Рука машинально потянулась за сигаретой, но уже год как не курю. Внутри всё смешалось: то ли жалость, то ли страх, то ли что-то ещё, незнакомое мне чувство.
Ребёнок! вырвалось у меня, и я сам испугался своего голоса. Пусть бабушка ребёнка заберёт! Она же родная кровь, да и вообще ещё не факт, что это мой ребёнок!
Я для себя уже всё решил: завтра поеду, встречусь с этим Сергеем Петровичем, напишу отказ и порядок. Пусть живёт, как жил.
Но сон ко мне так и не пришёл. В голове крутились разные мысли, а в груди поселился какой-то ком, не дававший дышать.
Утром, приехав в роддом, я почувствовал, как ноги сами несут меня по коридорчикам к кабинету главврача. Меньше всего я хотел это видеть но не мог не прийти.
Сергей Петрович встретил меня сдержанно.
Не желаете взглянуть на свою дочь? спросил он.
Нет, я бы хотел сначала поговорить с матерью Марии. Она здесь?
В коридоре сидит, только что прошли мимо неё.
Я вышел и заметил хрупкую женщину в чёрном платке, сидящую вдоль стены.
Здравствуйте, трудно выдавил я из себя.
Она подняла взгляд и в этих глазах, полных боли, я вдруг увидел черты Марии. Ну точно, одна семья.
Я Вера Александровна, мама Маши, сказала она тихим голосом.
А я Виталий.
Маша мне про вас рассказывала… Теперь уже никогда не расскажет, и она заплакала.
Я стоял и не знал, куда себя деть. Жалко стало по-человечески.
Вера Александровна вытерла слёзы и умоляюще посмотрела на меня:
Виталий Дмитриевич, прошу! Не отказывайтесь от дочери! Если её оформят в детдом… я не смогу этого пережить…
Но почему в детдом? попытался возразить я. Вы же бабушка, вам её по закону должны отдать.
У меня же группа Порок сердца… Вас только попрошу признайте дочь! Я сама её вырасту, мы вас ни в чём не тревожим…
Я согласно кивнул и вместе с ней отправился в кабинет главврача.
Какие нужны документы, чтобы признать отцовство? задал я вопрос Сергею Петровичу.
Анализ ДНК, коротко ответил тот. Кстати, как планируете девочку назвать?
Я замялся.
Даже не думал об этом вздохнул я.
Не хотите взглянуть на неё?
Я отрицательно покачал головой.
Оформления прошли быстро. Анализ подтвердил: девочка моя, я отец. Я не знал, как жить дальше и что делать со всем этим. Буду помогать материально, куплю всё необходимое и точка. И тогда ребёнок останется с Верой.
В день выписки пришла медсестра с аккуратным розовым свёртком, весь в кружевах и ленточках. У меня пересохло в горле.
Вера Александровна бережно взяла ребёнка, открыла уголок.
Посмотреть хочешь? спросила она участливо.
Я не успел ответить: Сергей Петрович позвал Веру Александровну в кабинет. Она протянула мне малышку и ушла.
Я остался с дочкой один. Свёрток был теплый, пах молоком и… как-то родным, не объяснить. Девочка зашевелилась, поскулила, потом полезен крик пронзительный и сердитый. Я испуганно заглянул в лицо… и увидел себя. Черты, нос, губы всё моё, всё родное.
Я сел на скамейку, как был. Покачал аккуратно этот драгоценный тёплый комочек. Девочка перестала плакать и вдруг посмотрела прямо мне в глаза. Показалось даже, будто улыбнулась.
В этот момент в коридор вернулась Вера Александровна.
Давайте, я её возьму, обратилась ко мне.
Нет, я сам удивился я тому, как твёрдо это прозвучало. Она мне только что улыбнулась!
Я улыбнулся, как, наверное, ни разу в жизни не улыбался от счастья.
Едем домой, Вера Александровна, сказал я тихо и твёрдо: Вместе поедем домой.
Сегодня мне стало ясно: можно всю жизнь убегать от ответственности, строить стены между собой и людьми но однажды судьба находит тебя, чтобы напомнить, кто ты есть на самом деле. Не всё можно купить за деньги. Сегодня я впервые почувствовал, что значит быть отцом.
