Всё это было так давно словно в другой жизни, в другой Москве, где колосились снежные улицы, а в маленьких дворах ещё мерцали окна старых панелек. В этих квартирах, напоённых запахом чая с мальвой и сырников на сметане, разыгрывались драмы не по книгам, а по судьбе.
Мама считает, что Полина слабая, выдохнул однажды вечером Павел. Мол, ей помощи больше требуется, ведь мужика у неё нет. А у нас с тобой, Марьяна, будто бы всё хорошо держится
Держится? Марьяна обернулась от подоконника, где пятна дождя мерцали на стекле. Паш, у меня после рождения ребёнка пятнадцать килограммов лишних. Спина болит так, что по ночам спать невозможно. Врач прямо сказал: или начну собой заниматься, или год пройдёт, и я нашего Веню уже не подниму на руки. Я в спортзал должна ходить. Два раза в неделю, полтора часа. Но ты на работе без конца, смены скачут. К кому мне обращаться, чтоб с сыном посидели? Твоей матери наш внук и не понадобился у неё же внучка есть!
Павел вздохнул, промолчал. И правда, к кому?
Марьяна опустила лоб на прохладное стекло и вгляделась в темноту, где старая «лада» Екатерины Аркадьевны, его матери, медленно выкатывала из двора.
Красные огни мелькнули прощально и исчезли за снегом.
На кухонных часах стрелка застыла на семи.
Екатерина Аркадьевна отсидела у них ровно сорок пять минут не больше.
В комнате Павел пытался развлекать годовалого сына.
Маленький Веня залип в колёсики грузовика, изредка бросая взгляд на закрытую дверь вслед бабушке.
Ушли? Павел выглянул на кухню, почесав шею.
Улетели, не оборачиваясь, выдохнула Марьяна. Сказала, что Венька от усталости уже капризничает, и мешать ему лишний раз не хочется.
Ну, он на руках у неё пару раз заныл, Павел пытался улыбнуться, но улыбка вышла неловкой.
Потому и заныл, что не узнаёт она его. Три недели как не приходила! Три!
Марьяна отвернулась от окна и поставила чашки в раковину.
Не горячись ты, Мань, Павел подошёл ближе, попытался обнять её, но она ловко ушла к губке для посуды. Мама к Дашеньке привыкла. Та уже большая, четыре года, всё проще
Да не проще! С ней интереснее. Дашенька это дочка Полины. А Полина та, кого она любит по-настоящему. А мы… так, словно лишние.
В прошлую пятницу всё снова как под копирку: Екатерина Аркадьевна забежала на минутку, привезла Веньке пластмассовую погремушку и стала собираться на выход.
Павел, было, начал просить: в субботу ему на стройку, а Марьяна в аптеку, пусть бы посидела пару часов.
Ой, Пашенька, не могу! всплеснула свекровь. С Дашуткой идём в театр, потом Полина просила к ней её на ночь забрать ей личную жизнь надо как-то наладить, девка совсем вымоталась.
Полина-то воспитывала дочь одна, но «одна» это условно.
Пока Полина «искала себя» и заводила романы, Даша неделями жила у бабушки та её из садика забирала, на танцы водила, дорогие ботинки дарила и всех кукольных зверушек в комнате по имени звала.
Видишь, что твоя мама выложила? Марьяна кивнула на телефон. Листай, посмотри.
Павел нехотя пролистал снимки: вот Даша ест пломбир, вот бабушка качает её во дворе, вот вместе лепят фигурки на кухне в субботу.
Подпись под снимками: «Моя радость, моё счастье».
Все выходные у них, Марьяна губу прикусила, чтобы не разреветься. К нам наскоком!
Паш, Веньке год. Это её внук. Твой сын. Почему к нему так?
Павел отводил глаза что тут сказать?
Нахлынули воспоминания: как мать среди ночи звала чинить кран через пол-Москвы, как займ её закрывал ради нового телефона для Полины. Как всё лето он пропадал на дачном участке, пока сестра с дочкой на веранде загорали.
Может, ещё раз попросить? неуверенно выдохнул Павел. Я поговорю, объясню это ведь не прихоть, врач велел.
Марьяна молчала. Она знала: толку не будет.
***
Разговор случился во вторник поздно вечером.
Павел включил громкую связь пусть Марьяна сама всё слышит.
Мам, привет. Слушай, тут Марьяне по здоровью тренировки нужны, совсем спина надорвана
Да что там твой зал, Пашенька? бодро отвечала Екатерина Аркадьевна, сквозь смех Дашеньки. Пусть дома зарядку делает. Меньше пирожков и болеть не будет!
Тут врач велел. Надо именно занятия и массаж, мам. Ты бы не смогла с Венькой сидеть два вечера в неделю? Я привезу-увезу.
Повисла пауза.
Паша, ты меня знаешь у меня же всё расписано! Я Дашу из садика забираю, потом развивашки у нас, дальше гулять Полина поздно с работы она на меня надеется. Я не могу ради тренажёров Марьяны оставить ребёнка!
Мам, Веня твой внук тоже! Ты его не видишь уже месяц.
Не накаляй, прошу. Даша девочка, она со мной тянется, любит меня. А Веня, ну, ещё маленький, не поймёт ничего. Подрастёт будем общаться. Сейчас некогда, рисуем.
Всё. Пока.
Павел смотрел в тишину.
Ты это слышала? В собственные уши? Наш сын должен как будто заслужить внимание бабушки? За право быть внуком?
Паш Я это поняла ещё когда мы из роддома выписывались, а она опоздала на пару часов ведь Дашеньке надо было срочно лосины купить!
Не себя жалко на её слова наплевать можно. Жалко Веньку. Он вырастет и спросит: «Мама, почему бабушка Катя вечно с Дашей, а ко мне ни разу?» Что я отвечу что его тётя любимица, а папа её только на подхвате?
Павел заходил по кухне кругами, потом вдруг остановился.
Помнишь, мы готовили ей сюрприз кухню новую на юбилей?
Марьяна кивнула.
Полгода откладывали Павел уже и мебель выбрал, и бригаду, даже скидку выбил, сумма была можно было бы Марьяне на абонемент в спортзал с бассейном собрать с лихвой.
Не будет никакого ремонта, твёрдо сказал Павел. Завтра всё отменю.
Правда? Марьяна смотрела удивлённо.
Абсолютно. Раз у матери силы и время только на одну внучку, значит, пусть сама разбирается. Пусть Полина ей краны крутит и долги отдаёт. А мы наймём няню чтобы здоровье своё не запускать.
***
Наутро Екатерина Аркадьевна сама позвонила:
Пашенька, ты ведь хотел мне вытяжку починить Дым по всей квартире, Дашутка соскучилась: «Где мой дядя?»
Раньше Павел уже прыгал бы в сапоги и шёл к электричке.
Теперь он тихо сказал:
Мам, не получится. Проси Полину или её нового ухажёра. Мы с Марьяной теперь всем свободным временем занимаемся. Буду сыном заниматься.
Ради всякой ерунды!? мать возмутилась. Из-за блажей жены ты мать бросаешь?
Я не бросаю, мам. Просто, как и ты, теперь ставлю приоритеты. Ты с Дашей и Полиной. Я с Венькой и Марьяной. Всё по-честному.
Хамишь собственной матери?! вспыхнула она. Всё ради тебя делала! А ты
Что, всё? Помогала Полине на мои деньги? Пока я по огороду горбатился? И кухню новую мы решили не покупать тебе. Деньги на няню, раз бабушка так занята.
Трубка вспыхнула криком:
Да как ты Я мать! Всю душу на вас положила! Эта твоя Марьяна змея подколодная! А Даша сирота, ей ласка нужна! Ваш Венька как сыр в масле Почему я должна его любить? Сердце моё только Даше! Неблагодарные! Не звони больше, и на порог не заходи!
Павел молча отключил. Сердце стучало, но на душе было странно легко: он знал, что всё только начинается.
Мать позвонила Полине, та накатала гневные сообщения, обвиняя их в черствости и скупости. Были и слёзы, и обиды, и попытки разжалобить.
Вечером Марьяна встретила Павла в дверях уже всё знала: свекровь оставила ей пятиминутную голосовуху, где главное слово было «змея».
Ты уверен? тихо шепнула она за ужином. Всё-таки мама твоя.
Настоящая мама любит всех детей, Мань. Не только любимых внуков. А то, что она выбирает фаворитов это её выбор. Достаточно.
**
Скандал тянулся долго.
И Полина, и мать, когда остались без обычной поддержки, оборвали Павлу телефон: то ругали, то просили денег, угрожали, давили на чувство долга.
Супруги стояли горой, молча удаляя звонки.
А через две недели разъярённая Полина ворвалась к брату.
С порога обозвала «подкаблучником и недочеловеком», затребовала срочно оплатить счета матери и выдать деньги на продукты.
Павел в ответ без лишних слов закрыл дверь. Всё, быть «сыном на подхвате» ему больше не хотелось.
