Пошли вон отсюда, деревня!
На моём юбилее в элитном ресторане этим нищим не место, свекровь выставила моих родителей за дверь…
Но то, что произошло после, повергло всех в шок в голове не укладывается
И кто эти колхозники сюда пришли?
Валентина Сергеевна окинула моих родителей взглядом так, словно увидела тараканов в своей тарелке с устрицами.
Охрана!
Немедленно выведите этих людей отсюда.
На моём юбилее в Пушкине такому народу не место!
Мама побледнела, вцепившись в отцовскую руку.
Отец сжал челюсти я знала этот взгляд с детства, когда соседский пьяница пытался забрать у меня велосипед.
Валентина Сергеевна, это мои родители, я встала из-за стола, чувствуя, как колени подкашиваются.
Я сама их пригласила.
Вот и выводи их обратно к себе…
Как там ваша деревня называется?
Глушково?
Мухтарово?
свекровь поморщилась.
Посмотри на них!
Отец твой в пиджаке из секонд-хэнда, мать…
Господи, это что, платье с китайского рынка за тысячу гривен?
Пятнадцать лет назад я приехала в Киев из маленького городка с одним чемоданом и огромными мечтами.
Родители продали последнюю корову Мурку, чтобы оплатить первый год общежития.
Мама плакала, провожая меня на вокзале, сунула в карман последние две тысячи гривен “на всякий случай”.
Отец молчал, только крепко обнял и прошептал: “Учись, дочка.
Мы в тебя верим.”
Я училась как проклятая.
Днём университет, вечером подработки.
Официантка, промоутер, курьер бралась за всё, лишь бы не просить денег у родителей.
Понимала: дома считают каждую копейку.
Мама работала санитаркой в районной больнице за пятнадцать тысяч гривен, отец слесарем в цеху, который то работал, то простаивал.
Потом появился Илья.
Красивый, уверенный, из хорошей семьи.
Я влюбилась по уши с первого взгляда.
Ухаживал шикарно: рестораны, цветы, подарки.
Когда сделал мне предложение, я была на седьмом небе.
Только без этого сельского торжества, сказал он.
Моя мама всё организует на высшем уровне.
А с твоими…
потом разберёмся.
Потом растянулось на три года.
Валентина Сергеевна устроила роскошный банкет на свой шестидесятилетний юбилей.
Двести гостей, ресторан с мишленовскими амбициями, живая музыка.
Я выпрашивала у Ильи разрешение позвать родителей.
Ну хоть на этот раз, умоляла я.
Мама мечтает побывать на празднике, уже платье выбрала
Ладно, нехотя согласился муж.
Только предупреди никаких деревенских приколов, сидят тихо, чтобы не опозорить нас.
Родители приехали автобусом четырнадцать часов в пути.
Я хотела встретить их на вокзале, но Валентина Сергеевна закатила скандал: Как это бросить подготовку к моему юбилею ради каких-то посторонних?!
Мама надела лучшее платье синее, с кружевным воротничком, копила полгода.
Отец достал с антресолей свой единственный костюм тот, в котором женился тридцать лет назад.
Они робко вошли в зал, оглядываясь.
Я бросилась навстречу, но свекровь преградила мне дорогу.
Охрана где?
свекровь щёлкнула пальцами.
Я же на русском сказала убрать этих нищих!
Мы не нищие, отец сделал шаг вперёд.
Мы родители Арины.
Приехали поздравить вас с юбилеем.
Родители?
Валентина Сергеевна расхохоталась.
Илья, ты глянь на этот цирк!
Жена привела сюда колхозников!
Вот от кого мой сын планирует завести детей от этой деревенской породы!
Зал стих.
Двести пар глаз уставились на моих родителей.
Мама заплакала, прижимая к груди сумку с подарком вышитой скатертью, над которой трудилась три месяца.
Пошли, Мария, отец обнял маму за плечи.
Не место нам тут.
Подождите!
я очнулась.
Мама, папа, прошу, не уходите!
Арина, выбирай, холодно сказал Илья.
Или твои родственники уходят из зала, или ты идёшь с ними.
Навсегда.
Я посмотрела на мужа, на свекровь с хищной улыбкой, на гостей, ловящих каждое слово, и на родителей мама пыталась незаметно вытереть слёзы, отец стоял прямо, но его руки дрожали.
Тут меня осенило.
Знаете что, Валентина Сергеевна?
я подошла к родителям, взяла их под руки.
Засуньте свой ресторан туда, где вам и место.
Мои родители вырастили меня честной.
Продали последнее, чтобы дать мне образование.
А что сделали вы, кроме того, что удачно вышли замуж за богатея?
Да как ты смеешь!
взвизгнула свекровь.
Вот так и смею!
я сорвала кольцо и кинула его на стол.
Три года терпела ваши унижения.
Стыдилась родителей, врала им, что всё хорошо, что вы нас примете.
А знаете что?
Моя мама вам в подмётки не годится!
Она пахала всю жизнь, а вы только умеете деньги мужа тратить на ботокс и наряды!
Арина, прекрати истерику!
рявкнул Илья.
Ты пожалеешь!
Жалею только о том, что потратила на тебя и твою мамашу три года жизни!
я повернулась к залу.
А вы все стадо баранов!
Сидите, жуйте свою икру и смейтесь над простыми людьми.
Тьфу!
Мы вышли втроём.
Мама всхлипывала, отец молчал.
У выхода я ещё раз обернулась в зале гробовая тишина.
Валентина Сергеевна покраснела, Илья сидел в ступоре.
Дочка, что ты наделала?
Мама схватила меня за руку.
Вернись, попроси прощения!
Где ты теперь будешь жить?
С вами поеду, мам.
Домой.
В наше Глушково, я обняла их.
Прости, что когда-то вас стыдилась.
Что не защитила сразу.
Глупенькая ты наша, впервые за вечер улыбнулся отец.
Тут прощать-то нечего.
Мы всегда знали, что ты вернёшься.
Мы сели в отцовский старенький ВАЗ оказалось, они специально приехали на нём, чтобы сделать мне сюрприз.
Мама достала из сумки термос с чаем и бутерброды с домашней колбасой.
Я знала, что в этом ресторане нормально не накормят, она протянула мне бутерброд.
Кушай, доченька.
Домой путь дальний.
Я откусила и глаза наполнились слезами.
Вкуснее этого простого бутерброда не было ничего.
Через месяц Илья приехал в Глушково.
Стоял у ворот, мялся.
Мама хотела меня позвать, но папа сказал:
Пусть катится.
Не нужен нам тут этот павлин.
Илья уехал ни с чем.
А ещё через полгода я узнала, что Валентина Сергеевна попала в больницу с инфарктом муж подал на развод, ушёл к молодой секретарше.
Илья остался без папиных денег, устроился менеджером в автосалон.
А я?
Я открыла маленькую кондитерскую в Глушково.
Мама помогает с выпечкой, папа сделал ремонт.
В выходные к нам приходит полпосёлка пить чай и есть пироги.
И знаете что?
Я счастлива, как никогда.
Вчера мама сказала:
Хорошо, что так вышло, дочка.
А то смотрю на тебя тогда в ресторане не наша ты была.
А сейчас снова наша Арина.
Я обняла её, вдыхая запах домашнего хлеба и детства.
Оказалось, жизнь не в ресторанах и шикарных залах, а там, где тебя любят по-настоящему, просто за то, что ты есть.
