Юля Иванова смотрит на экран телефона. Катя Петрова прислала приглашение в общий чат: «Девочки, жду вас в субботу в 18:00 в кафе «Мята» в Киеве. Будет весело!»
Юле тридцать лет. Двое детей, дочка Яна и сын Тимка. Развод. Офисное кресло, которое помнит её спину лучше, чем любой мужчина за последние два года. И вот это приглашение, от которого она радуется.
— Тимка, не бегай по коридору! Яна, надень носки, холодно! — кричит Юля, зажимая телефон плечом.
На том конце провода Катя щебечет про сюрпризы и караоке.
— Юль, ты придёшь? Обещаю, будет классно, и без этих твоих слов: «у меня дети».
Юля хмыкает.
— Твои дети. Твои проблемы. Твой развод. Твой возраст… Я подумаю, — отвечает она.
В субботу Павел Сидоров, бывший муж, опаздывает на два часа, он приходит к детям по выходным. Яна плачет, потому что хочет, чтобы мама заплела ей волосы «как у принцессы», а Тимка прячет левый ботинок. Когда Юля наконец застёгивает молнию на единственном платье, которое ещё не выглядит мешковато, часы показывают почти шесть вечера.
— Поеду. Хотя бы на час.
В кафе играет музыка. Девушки из бухгалтерии уже пригубили шампанское, а Марина из отдела продаж рассказывает про своего нового молодого человека с такой интонацией, будто защищает диплом на тему «Моё счастье, которое вы все должны видеть».
Катя видит Юлю, взвизгивает и бросается обниматься.
— Ты пришла! Какая ты красивая! Садись, сейчас торт принесут.
Юля присаживается за стол, берёт бокал с соком. Слушает. Кивает. Улыбается в нужных местах.
Лена из смежного отдела, высокая блондинка с вечно недовольным лицом, наклоняется к ней:
— А твой где?
— В разводе. Уже год, — ровно говорит Юля.
— Ой, прости. Я не знала. Детям тяжело, наверное.
Юля допивает сок. Заигрывает медленная музыка, знакомая. Кого-то приглашают танцевать. Юля остаётся сидеть. К ней подсаживается Катя, виновница торжества, уже немного поддатая и оттого непривычно серьёзная.
— Юль, ты чего грустная?
— Я не грустная. Я устала.
— Это одно и то же, когда тебе тридцать с двумя детьми и бывшим, который приходит только по графикам.
Юля удивляется такой точности.
— Ты тоже разведена, что ли?
Катя смеётся:
— Нет. Но я внимательная. Слушай… Я попросила певца спеть одну песню. Для тебя.
Юля не понимает, но кивает.
Парень у микрофона берёт аккорды. И вдруг льётся что-то старое, что крутили по радио, когда Юля училась в институте. Песня, под которую они с Павлом целовались на лавочке у общежития. Глупые стихи про «никогда не говори прощай». Юля закрывает лицо руками. Не от стыда. От того, что кто-то вспомнил, какая она была. До «твоих детей».
— Я не заказывала эту песню, — шепчет она.
Катя пожимает плечами:
— Может, это он сам. Может, ты ему понравилась. Ты хоть иногда смотришь в зеркало, Юль.
Она не смотрится. Но сейчас поднимает глаза. Парень у микрофона улыбается. Незнакомый. Молодой. Ничего не знающий о её жизни. Юля вытирает щёки салфеткой, берёт бокал с шампанским и улыбается в ответ. Не той дежурной офисной улыбкой, а настоящей.
Потом она отправляет Павлу сообщение: «Я задержусь. На ночь детей оставляю у тебя. Это не обсуждается».
И выдыхает. Впервые за долгое время полной грудью.
Торт приносят ровно в девять. Юля съедает два куска и не считает калории. Катя шепчет на ухо:
— Знаешь, я пригласила тебя, потому что ты единственная, кто не обсуждал мой отчёт на планёрке.
— Твой отчёт был нормальным, — пожимает плечами Юля.
— Вот именно. Ты единственная, кто вообще слушает. А не делает вид.
Домой Юля возвращается в двенадцатом часу. Пустая квартира пахнет тишиной. Сначала хочется заплакать оттого, что Тимкины носки не разбросаны по коридору, а заколка Янки не валяется на кухне.
Но потом она снимает платье, заваривает чай, включает ту самую песню в наушниках. И понимает, что дом — это не только шум маленьких ног. Это ещё и вот эта тишина, в которой можно наконец услышать себя.
— А неплохой был вечер, — думает Юля и засыпает с улыбкой.
А утром приходит сообщение с незнакомого номера: «Вы сегодня будете на презентации? Я тот самый певец из кафе — Денис Волков. Можно угостить кофе? Просто так, без повода».
Юля смотрит на телефон и набирает: «Буду. Кофе чёрный, без сахара. И спасибо за песню».
Первые две недели всё происходит как в кино. Денис встречает Юлю после работы с букетом. Он поёт для неё в кафе, когда мало народу, и смотрит так, будто она единственная женщина в мире. Юля тает. И пропадает.
Сначала раз в неделю. Потом через день. Потом мать перестаёт скрывать недовольство.
— Юлька, ты детей на кого кидаешь? У меня свои дела. У тебя работа, между прочим.
— Мам, я тебя умоляю, Тимка спит уже, Яна уроки сделала. Я на два часа.
— На два часа она… Всю неделю на два часа. Знаю я эти «два часа». Мужчина? — Юля молчит.
— И откуда он? Из того кафе? — мать поджимает губы. — Ресторанный певец… Юль, ты умная девушка, в тридцать лет с двумя детьми хватаешься за любого, кто ласково посмотрит. Только они все на одну колодку. Сегодня тебе один поёт, завтра другой.
— Мам, прекрати! — Юля бросает сумку на диван. — Ты его не знаешь.
— А ты… сколько ты его знаешь… месяц? Два? Уж кого-кого, а мужчин я за свою жизнь повидала, — она хлопает дверью.
Денис другой. Он помнит, как зовут Яну и что Тимка боится темноты. Он говорит, что не против детей, что он подумает, как они могут устроить жизнь.
Юля почти верит.
В тот вечер она решает сделать сюрприз. Денис сказал, что будет выступать до десяти, а потом свободен. Юля оставляет детей у матери, та закатывает глаза, но не отказывает и едет в кафе без приглашения. Она входит в зал. Улыбается знакомому бармену. Смотрит на сцену.
Дениса там нет.
Он стоит у колонны и танцует. Не вальс, а просто дурачится, но в ритм музыке с красивой женщиной. Высокой. Худой. В облегающем платье, которое стоит, как Юлина зарплата за месяц в гривнах. Её волосы идеально уложены, смех громкий и свободный.
Денис смеётся тоже. А потом берёт её за руку, и они скрываются за дверью с табличкой «Служебный вход».
Юля стоит посреди зала. Кто-то задевает её плечом, извиняется. Музыка играет дальше.
— Все они на одну колодку – вспоминает слова матери.
Она разворачивается и выходит. Не хлопает дверью. Не плачет. Просто садится в такси и называет адрес… У подъезда стоит Павел. В старой куртке, с синяками под глазами, злой и взъерошенный.
— Юля! Ты почему на телефон не отвечаешь? Мать твоя мне звонит уже полчаса! Отец в больнице. Инфаркт. Она детей оставила дома, а меня попросила приехать к ним.
Юля хватается за сердце.
— Что? Как? Он же…
— Я не знаю как. Вызывай такси. Я с детьми посижу.
Она трясущимися пальцами набирает номер матери. Та рыдает в трубку.
— Папа в реанимации. Приезжай сейчас же.
— Я уже еду. Мам, он выкарабкается?
— Врачи ничего не говорят.
Всю ночь они с матерью просиживают в больничном коридоре. К восьми утра из дверей выходит уставший врач.
— Кризис миновал. Ваш муж крепкий. Ещё бы полчаса, не ручался бы. Но теперь всё будет хорошо. Покой, диета, никаких стрессов.
Мать разрыдается. Юля обнимает её, и они так стоят — две женщины, которые чуть не потеряли главного мужчину в своей жизни. На обратном пути в такси Юля смотрит в окно. Рассветное солнце пробивается сквозь панельные дома. Она вспоминает, как Денис гладил её по щеке, обещал море и путешествия. Смешно. Море… А отец лежал в реанимации, пока она была в кафе.
— Хватит с меня безумных гулянок.
Дома Павел, тоже не спал, видно по его виду.
— Паш, — тихо говорит она. — Спасибо тебе, что приехал, что был рядом с детьми.
Павел молчит минуту. Потом говорит неуклюже, как всегда, когда речь заходит о чувствах.
— Юль, я без тебя… Детям нужен отец. И не только по выходным. В общем, давай съедемся. Заново, как раньше. Ты устала. Дети скучают. И я скучаю по дому, по твоему ворчанию, если я не снял обувь.
Юля смеётся сквозь слёзы.
Она подходит к мужу и утыкается в его плечо. Берёт его за руку. Шершавая, знакомая, тёплая ладонь. Не та, которая брала микрофон и обещала море. А та, которая держала коляску, меняла колёса в её машине.
— Давай попробуем, — говорит Юля. — Но если ты снова не будешь мыть за собой кружку, я прибью тебя подушкой.
— Идёт.
Дети выскакивают из комнаты, Тимка повисает на Павле, кричит: «папа!». Яна сначала отворачивается, но потом всё же подходит и тихо говорит:
— Ты остаёшься? Надолго?
Павел присаживается на корточки:
— Насовсем, Яночка. Если вы меня примете.
А вечером, когда дети засыпают, Павел моет посуду, Юля достаёт телефон и удаляет переписку с Денисом. Ни одного сообщения так и не приходит.
— Мать была права, — думает Юля. — Но она не права в одном. Не в тридцати дело. Не в детях. И не в разводе. А в том, кого выбираешь. Я выбирала красивые обещания. А надо было уставшие глаза и грязную кружку в раковине.
Она подходит к Павлу, обнимает со спины, утыкается носом в плечо.
— Что? — спрашивает он.
— Ничего. Просто хорошо, что ты дома, — и это больше, чем все песни мира.
