5 ноября
Дорогой дневник, иногда мне кажется, что жизнь меня испытывает снова и снова. Только что я снова чуть не сорвалась на Валентина: «Мужчина, прекратите идти за мной по пятам! Я ведь уже сказала, что оплакиваю мужа. Не тревожьте меня! Мне становится страшно!» почти накричала я на него сегодня.
– Помню, Марина, говорил он почти виновато. Но мне кажется, что траур вы держите больше по себе, чем по мужу. Простите…
Санаторий был для меня вынужденным решением. После смерти Олега мне хотелось тишины, покоя, чтобы слышать только щебет птиц в сосновом бору, а не приставаний настойчивых мужчин. Всё случилось неожиданно: мой Олежка совсем недавно отправился на тот свет. Сначала у нас была бесконечная суета с ремонтом: копили деньги, ни себе, ни детям особо ничего не позволяли. А потом инфаркт. Второй инфаркт, и скорая уже не спасла. Похоронив мужа, я осталась с двумя подростками без ремонта, без опоры. Руки опустились. Как жить дальше?
На работе дали мне путёвку в санаторий под Москвой. Я и слушать не хотела, не хотелось даже выходить из квартиры, но коллеги настояли: «Ты не первая вдова, Марина, и уж точно не последняя. У тебя двое сыновей. Жить надо! Съезди, приведи мысли в порядок». Пришлось уступить напору.
Прошло сорок дней с ухода Олега, а боль не отпускала. В санатории меня заселили в комнату к радостной девушке по имени Вика. Удивительно, сколько в ней было света, она будто заряжалась от весёлого солнца. Мне её постоянный смех даже мешал. Делиться своим горем мне совсем не хотелось. К ней уже приударял местный массовик-затейник. В санаториях ведь всегда полно одиночек, разведённых, вдовцов. Я, конечно, посоветовала Вике поостеречься наверняка уже разведенец или, что еще хуже, женат во второй или третий раз.
– Да не учите меня, Марина! отвечала Вика весело. Я уже на таких насмотрелась, не напугаете!
И она, как птичка, на свиданиями разлеталась, а я целую неделю не выходила из номера. Книгу читала, не запоминая строки, телевизор смотрела, не слыша ни слова.
Утро было особенно светлым, вдруг захотелось выйти в парк. Я думала прогуляться по соснам, вдохнуть свежего воздуха и послушать птиц. Тут вдруг встретился этот мужчина… Замечала его за обедом: маленький ростом, взгляд прямой, наглый. Ужасно не понравился. Но ухожен, выбрит, одет, как с иголочки. Каждый ужин кивок с намёком на поклон, а я сухо в ответ.
Однажды подсел ко мне за стол:
Скучаете, Марина? спросил мягким голосом.
Нет, напряглась я.
Да не врите, хитро улыбнулся он. Печаль у вас на лице, как картинка.
Верно заметили. Я мужа недавно похоронила. Еще вопросы?
Я резко встала, решив, что разговор окончен.
Простите, не знал… Правда, примите соболезнования. Всё равно давайте познакомимся Валентин.
Я нехотя представилась Марина. С того вечера каждый раз за ужином он протягивал мне маленький букетик колокольчиков, которых в здешних окрестностях росло предостаточно. Приятно, чего там скрывать. Но отношений заводить не собиралась.
Валентин не сдавался: присоединялся к моим вечерним прогулкам, уже стало привычкой надевать обувь без каблуков чтобы не быть выше его. Ему было совершенно безразлично ни на рост, ни на лысину не обращал внимания. Зато голос… Голос у Валентина был редкостный тёплый, бархатный. Кажется, именно этим он и покорял женщин.
Мы начали ходить вечером на танцы в санаторском клубе, ездили в Серпухов за фруктами… Валентин не раз приглашал меня к себе на чай. Я, как истукан, стояла на своём.
– Маришка, завтра же уже отъезд, – напомнил Валентин. – Может, вечером в гости заглянешь? Хоть чаю попьём…
– Посмотрим, – неопределённо ответила я.
В последний вечер пришла к нему. Стол был накрыт красиво, шампанское. Он был очень вежлив, почти робок. Вздыхал: «Ну за что выпьем, Мариша? Мне так нелегко будет с тобой расстаться…» Я уже почти была готова пустить на самотёк.
– За любовь, Мариночка! поднял бокал Валентин.
Оказались мы утром вдвоём. Почему я столько ломалась, будто в девичестве? Не лучше ли было сразу… Сердце бьётся учащённо, чемодан вот собирать уже надо.
Прощаться с Викой было нелегко сидела на кровати, вся в слезах.
Что стряслось, Викуша?
Я беременна, Марина… даже не знаю, от кого, всхлипывала она.
Массовик-затейник твой или еще кто?
Не знаю. С одним из другого пансионата познакомилась женатый вроде
Вызывай родителей, пусть приедут, помогут. А пока идём к директору, разберёмся.
Слёзы, хлопоты, суета… А я опять в дорогу. За эти двадцать четыре дня всё стало невероятно родным. Особенно Валик…
Автобус подъехал. Валентин встретил с букетиком тех же колокольчиков. Сердце защемило. Он был особенно серьёзен, даже грустен. Жизнь, как ни стараешься, течёт мимо. Уехала я, но в душе осталась какая-то схожая с весной томная надежда. Позови меня, Валик, я бы всё оставила ради тебя…
Связь поддерживали только письмами. Однажды получила послание но не от Валентина, а от его жены. Всё знает, мол, и ничего у нас не получится: ей тридцать, мне сорок. Что отвечать? Ничего.
Через полгода звякнули: подъехал Валик без предупреждения. Мои парни удивились, но смолчали.
Валентин? Ты по делам или… спрашиваю в коридоре, а сама вся дрожу внутри. (Хотелось услышать: «К тебе навсегда».)
А если навсегда? Не прогонишь меня, Мариночка? затравленно смотрит.
Заходи, тяжело вздохнула. За письмецо жены отчитываться приехал?
Признаю, глупо вышло. Жена нашла письмо, устроила скандал, развели нас…
Валентин, если б знала, что ты женат ничего бы не было. Теперь что?
Давай поженимся, Мариночка, вдруг выдал он.
Сыновья, сама видишь… Как они к тебе отнесутся? Я с бухты-барахты не могу. Но предложение мне по душе. Приятно слышать.
У меня же дочка, Алена. Десять лет. Заберу к себе, жить будет со всеми. Мать у неё попивает. Заживём большой семьёй.
Постой, Валик, куда спешить? Я твою дочь не знаю. Давай не торопиться. С мальчишками посоветуюсь, а дальше видно будет. Садись, супом накормлю, жених ты мой неопределенный, улыбнулась я сквозь усталость.
Дружной семьи не получилось Были скандалы, попытки разойтись, недовольство детей. Каждый тащил в свою сторону характеры разные, уступать никто не хотел.
Год пролетел незаметно. Андрей, мой старший, и Алена, дочь Валентина, поженились и ополчились против нас. Вспомнили старые обиды, предъявили кучу претензий: мол, не стоило рушить семьи ради собственных желаний. В итоге ушли на съемное жильё.
Мы с Валентином, пожав плечами, остались вдвоём, но не перестали любить. Видимо, для нас так было правильно.
Прошёл год, друг за другом летят недели. Дети не возвращались, Алена только поздравляла Валентина по телефону с днём рождения.
Три года спустя пригласили нас к себе родился у Алены с Андреем сын. Это наш с Валентином первый общий внук! Радости сколько было… За праздничным столом Алена и Андрей попросили у нас прощения поняли, что, оказывается, надо уметь прощать. Родителей беречь, ведь им мы жизнью обязаны. Малого назвали Мирослав пусть мир всегда будет в семье.
Вот оно какое, наше с Валентином настоящее возрождённое счастьеСидели мы с Валентином бок о бок, наблюдая, как наш внук размахивает погремушкой, а Алена с Андреем спорят на кухне о креме для торта.
Смотри, Мариша, прошептал Валентин, вот когда счастье приходит. Иногда оно долго скрипит по чужим подъездам перед тем, как заходит без предупреждения
Я протянула руку и сжала его ладонь. С годами перестаёшь ждать чудес, но они по-прежнему умеют удивлять. Любовь живёт не в громких обещаниях, не в первой весне, а в этих простых вечерах, когда все свои под одной крышей и больше не нужно ни слова.
После торжества мы уходили домой вдвоём через заснеженный двор. Валентин остановился, уткнулся мне лбом в плечо и вдруг рассмеялся:
Ну что, Маришка, жизнь опять удалась?
Уже давно, Валентин. Только теперь я это точно знаю.
И впервые за многие годы я поймала себя на мысли, что готова снова верить в жизнь после бесконечных потерь, в весну, что может настать осенью, и в то тихое счастье, что делится поровну на двоих.
