Яд зависти
Миша, мне страшно Тоня так крепко вжала салфетку в дрожащих руках, что ногти впились в бумагу, голос предательски срывался. Она подняла на Сергея глаза, в которых стоял ледяной ужас. Опять эти сообщения
Тоня поспешно вытащила телефон из сумки, трясущимися пальцами разблокировала экран и протянула его Сергею. Он внимательно стал читать: «Спасибо за прошлый вечер», «Уже скучаю», «Когда мы, наконец, увидимся снова?», «Буду ждать после работы на нашем месте». С морщиной меж бровей Сергей обвел каждый текст внимательным взглядом.
Когда последнее пришло? хладнокровно спросил он, возвращая аппарат.
Пять минут назад. Прямо когда официант принёс меню, голос Тони почти срывался на шепот, слёзы подступили к глазам. Это уже не в первый раз всегда, когда мы вместе. Как будто за нами следят. Каждый шаг, каждая фраза, каждый взгляд на меня
Сергей тяжело опустился на спинку стула. Его взгляд стал сосредоточенным как у охотника, вычисляющего дичь.
Покажи всю переписку. И время. Голос без эмоций, только железная решимость.
Тоня, прерываясь, открыла переписку. Сергей читал молча, по лицу текла тень. Там были и другие «Не могу тебя забыть», «Жду встречи, как мы и мечтали», «Ты ведь помнишь, где меня найти, если надумаешь». Всё это нависало между ними тонкой, но прочной паутиной тёмная рука, держащая обе жизни на тонких нитях.
Это слишком выверено, чтобы быть совпадением, наконец Сергей проговорил с ледяной ясностью. Будто кто-то специально хочет изобразить, что ты мне врешь. Причем следит за нами по расписанию.
Тоня опустила плечи, будто в ней всё оборвалось. Ей было двадцать пять, она работала дизайнером в небольшой студии, мечтая найти того, кто станет надежным плечом. Сергей, тридцати пяти, юрист, был тем самым человеком серьёзный, спокойный, с мягким юмором и спокойным взглядом, рядом с которым можно было дышать полной грудью. За полгода с ним она научилась вновь верить себе это было хрупкое, драгоценное счастье.
У меня нет тайных поклонников и не может быть, Тоня судорожно вздохнула. У меня нет даже намёка на прошлые отношения, чтобы кто-то мог вообще так писать. Всё это выдумано Будто кто-то невидимый дергает меня за ниточки.
Я разберусь, сказал Сергей. У меня друзья в киберотделе, посмотрим номера. Что-то тут не так, Тоня, не просто так.
Дни пролетали, и Тоня пыталась забыть работа, подруги, попытки радоваться каждому моменту. Но страх был в ней как холодная осенняя вода чуть притихал, но не уходил никогда. Каждый раз, взяв телефон, замирала на миг не пришло ли опять что-то мерзкое, что-то, что вырвет ковёр реальности из-под ног.
Через пять дней Сергей позвонил вечером. Голос у него был сухой, жёсткий, совсем не тот, каким он обычно обращался к ней.
Тоня, я всё выяснил. Эти номера куплены анонимно, но удалось проследить, кто брал симки. Это Ира.
Холод сковал горло. Ира подруга с универа, такая же дизайнер, в разводе, одна с двумя детьми. Когда-то она была поддержкой, плечом, человеком, с которым можно было смеяться до слёз. Но в последнее время между ними всё чаще возникала пауза, как трещина на посуде, невидимая, но всё более глубока. Её одиночество и усталость прорывались в каждый диалог, каждое послание.
Не может быть, одними губами прошептала Тоня, с треском прижимая телефон к уху. Зачем?.. Как?..
Зависть, ровно проговорил Сергей, но в этом была и боль, и усталость. Ты открыта, у тебя есть работа, счастье, я рядом. А она как будто сдает позиции. Всё это для того, чтобы ты оправдывалась, чтобы я думал, что ты мне не верна.
В памяти Тони всплыла вечеринка у общих друзей в старой столичной квартире: музыка, смеющиеся люди, запахи закусок с жареной картошкой, бокалы с просека. Тогда Тоня в новом платье цвета василька казалась особенно яркой, Сергей не отходил ни на шаг, нежно улыбался, угощал её канапе, знакомил с друзьями. Ира стояла поодаль, в тёплом свитере, и её взгляд был, как игла: чуть напряжённо, чуть завистливо.
Ну что, как с картинки глянца, поджав губы, отшутилась она, поправляя рукава. И платье шикарное, и кавалер, и счастья полные руки.
Так вышло Тоня растерялась, пытаясь смягчить паузу, Ты могла бы тоже нарядиться, почему нет?
Мне бы на платье да на то, на это сквозь зубы Ира. Все в детей уходит, все в их ботинки.
Тоня попыталась приободрить, но Ира отстранилась, её руки дрожали, губы сжаты в прямую линию.
Позже они сидели в кафе, за окнами шёл поздний ноябрьский дождь. Тоня рассказывала о поездке с Мишей под Трускавец как ходили по сосновому лесу, как жарили шашлыки, как смеялись у костра холодным вечером.
Знаешь, это, наверное, невозможно, отозвалась Ира, мешая сахар в чашке, даже не глядя на Тоню. Мне бы твои проблемы. У меня будни. Школа, садик, кружки, усталость
Катя пыталась ввести в разговор тепло: «Ира, ведь у тебя всё впереди! Это здорово, что у Тони получилось и с работой, и с личным! Радоваться нужно»
Ира только фыркнула, чуть не расплескав кофе: «Радоваться? Чему? Я по праздникам, Танюш, даже не помню, когда в последний раз что-то себе покупала. Вечный бег на месте. Всё это сказка, а наша реальность другая».
Тоня хотела обнять подругу, сказать что-то тёплое но слова замерли в горле. Тогда показалось, что всё это просто усталость. Сейчас, слыша, что автор угроз именно она, Тоня вдруг увидела в памяти эти сигналы отведённый взгляд, натянутая улыбка.
Что теперь? тихо спросила Тоня у Сергея, голос чуть дрожал.
Пора разъяснить всё. Прямо сейчас. Я за тобой заеду.
Они подошли к дому Иры сталинка возле станции метро «Олимпийская», дворовые фонари, на лестнице детские коляски. Ира открыла дверь и сразу побледнела.
Чего вы пришли? Что случилось? от её прежней уверенности не осталось и следа.
Перестань, сказал Миша ледяным тоном. Мы всё знаем. Пришло время это прекратить.
Ира едва держалась на ногах, прижалась к стене, взгляд дикий, в слезах. Вот она не просто подруга, а человек, задушенный тоской.
Да, я! вырвалось у неё, срываясь на истерику. Ну и что? Всю жизнь ты была впереди. Счастье тебе в руки шло, а мне оставалась бытовуха!
Она всхлипнула:
Ты даже себе не представляешь, что такое растить детей одной, когда каждый день высасывает последние силы А ты счастлива! Мне не хватало хоть маленькой трещины в твоем идеальном мире Чтобы ты почувствовала хотя бы часть моей пустоты.
Тоня кусала губы, в груди пульсировала боль, как если бы сердце кто-то сжал в кулак. Перед ней стояла не Ира, а чужая женщина тёмная, страдающая, готовая вопреки всему причинить зло из собственной боли.
То есть, ты решила разрушить мои отношения только потому, что тебе плохо? спросила Тоня почти шепотом.
А что мне оставалось?! Ира кашлянула, глотая слёзы. Все мужчины уходят, потому что дети А ты можешь позволить себе счастье.
Миша встал плотной спиной к ней, будто заслоняя от слов и взгляда Иры.
Это низко. Если ты еще хоть раз попробуешь я пойду в полицию.
Ира дрожала, по лицу текли слёзы, иногда срывавшиеся на беззвучный смех-рыдание.
И что, мне теперь исчезнуть?! с вызовом спросила она. Да, я завидую! Всю жизнь всё было для тебя. Даже на моём дне рождения все обсуждали только твою новую работу, а я стояла с тортом у окна. Ты живёшь, а я существую.
Тоня вспомнила ту ночь смех, комплименты, восторженные взгляды, которые ловила, а Ира и правда все время ютилась в углу, забыла о себе, не подпустила никого ближе.
Я не выбирала быть любимой судьбой, тихо проговорила Тоня. Но не знала, что быть счастливой это преступление в твоих глазах.
Я просто больше не знала, что делать голос Иры затих, она горько всхлипнула, Я заблудилась. Мне больно, прости
Сергей молчал.
Зависть осталась бы твоим делом, наконец проговорил он глухо. Но ты выбрала разрушить чужую жизнь.
Ира опустила голову, плечи затряслись. Она плакала, горячо, поребячески.
Прости только и смогла прошептать.
Тоня смотрела на подругу сквозь слёзы, всю боль, предательство, годы дружбы, которые оказались ничем.
Я готова понять, что тебе плохо. Но ты выбрала неправильный способ защиты, сказала она, едва справляясь с эмоциями. Я не смогу дальше дружить, если ты не научишься радоваться за других.
Ира кивнула, не поднимая взгляда.
Они с Сергеем вышли из квартиры. Под фонарём на тихой улице воздух был свеж, влажный после дневного дождя. Тоня уцепилась за руку Сергея, спряталась в его теплоту.
Мне будто бы сердце вырезали, шепнула она.
Ты сильная, ответил он, прижимая её к себе. Я рядом. Мы справимся.
Киев зажигал огни. С каждым шагом по тротуару осень становилась мягче. Жизнь возвращалась не прежней, но настоящей. Главное они были вместе.
