Оля, доченька, ну послушай меня…
Ольга вздохнула тяжело и опустила взгляд уже по голосу ясно: разговор будет долгим и нервным. Если мама начинала так, с этим протяжным «по-о-слу-у-ушай», ничем хорошим это никогда не заканчивалось.
Ты Маринку помнишь? Дочку тети Вали? Ну, мою двоюродную сестру, а тебе, выходит, троюродная… Все равно родня!
Родня… Мам, я ее помню только на похоронах деда, это было лет десять назад.
Вот именно! Родные же мы, все равно. Так вот, у них катастрофа. Их с мужем и сыном чуть не выкинули с квартиры хозяева вдруг решили продавать. Представляешь, какую подлость? Весь мир кувырком.
Ольга прикрыла глаза и потерла переносицу. За окном ленивое декабрьское солнце, тяжелое и хмурое, а кофе остывал, как и её терпение.
Мам, жаль, конечно. Только я-то тут при чем?
Ну, как! У тебя трёшка в центре, ты там сама одна живёшь! Им бы перекантоваться ну месяц-другой, пока с жильём не решат…
Нет.
Ответ вылетел прежде, чем она успела всё взвесить.
Как нет? у матери от неожиданности дрогнул голос. Ты хотя бы выслушай до конца!
Мам, я не могу, честно. Не готова принимать у себя семью, которую почти не знаю, особенно с ребёнком и без срока определённого.
Да я тебе говорю месяц, ну максимум два. Муж Маринки работает, они накопят на залог, снимут себе новое жильё. Олечка, у них мальчик восьмилетний! Так и на улице останется! Ты же не бросишь своих?
Пусть снимут комнату, хостел или гостиницу. Есть же варианты.
Да что ты, Оля? У них денег не осталось! Их выпихнули до копейки всё ушло. Ты понимаешь вообще?
Мам, это не моя головная боль.
Мама неожиданно затихла, и Ольга услышала её тихий, сдержанный плач. Не истерика, нет просто жалко и страшно одновременно.
Я не узнаю тебя… голос дрожал. Моя дочь стала чужой. Родные нуждаются, а тебе всё равно…
Мам, это твоя родня, не моя. Я им никто.
Родня же! Ты что, забыла, что такое семья? Помогают ведь…
Я работаю дома, мне нужна тишина и личное пространство. Я не могу с чужими.
«Временно»! Да что тебе стоит? Три комнаты пустуют! Ты ведь даже животного не держишь, а тут хоть толк от квадратных метров!
Есть толк я здесь живу.
Эгоистка… с горечью выдохнула мама. Вырастила эгоистку, вот не ожидала. Родных в беде бросаешь!
Я их не бросаю, а просто не пускаю в дом чужих мне людей.
Ссора закрутилась, как заезженная пластинка. Мама твердит, Ольга упирается. Спустя минут сорок Ольга поймала себя на том, что уже дважды пообещала «обдумать», а потом признала, что «может быть, если очень надо…»
Только месяц, выговорила наконец она. Максимум два. Если начнутся проблемы сразу уходят.
Спасибо, доченька! Спасибо тебе, Оля! Ты даже не представляешь, как ты спасла!
Внутри всё сжалось. Не физическая тошнота, а противная, когда точно знаешь: только что совершила глупость.
…В семь утра следующего дня раздался звонок. Ольга, сонная и хмурая, с трудом распахнула дверь чемоданы, баулы, коробки, с ними вопящий мальчишка.
Олечка! Солнышко! Маринка вихрем пронеслась в прихожую, чмокнула в щеку. Спасибо тебе! Без тебя ни за что бы не выручили!
Следом здоровенный мужик в спортивках и восьмилетний Валерка, который тут же кинулся по комнатам.
Славик, тащи самую большую сумку! распорядилась Маринка.
Ольга мысленно пересчитала: семь чемоданов, четыре коробки, два контейнера. На «пару месяцев» слишком уж много.
Быстро приживёмся, заверила Маринка, ты нас и не заметишь.
…Две недели прошли в неразберихе, но терпимо. Ольга пряталась у себя, работала под фоном телевизора и топотом. Напоминала себе: временно. Перетерпеть можно.
А потом Маринка без спроса переставила шкафы на кухне: «Так удобней». Славик обзавёлся балконом для «отдыха». Валерка сломал дверную ручку в ванной, никто не чинит.
Марин, подловила Ольга гостью на кухне. Почти месяц пошёл, как успехи в поиске квартиры?
Ищем, ищем, буркнула с телефона. Да всё такие цены, ужас! Но скоро решим, не переживай.
Мне нужны конкретные сроки.
Маринка взглянула, в глазах что-то изменилось.
Куда нам с ребёнком? Ты серьёзно про улицу?
Я про…
Мы ищем! Маринка повысила голос. Чтоб мы на вокзале ночевали, этого хочешь?
В комнату вышел Славик.
В чём проблема?
Ольга взглянула на них, покой исчез.
Нет, сказала. Нет проблем.
И ушла к себе.
…Но проблемы множились. Утром Славик занимал ванную именно тогда, когда Ольге нужно готовиться к скайпу с клиентами. Маринка «раскидала» продукты по холодильнику, свои повыше, Ольгины вниз. Валерка каждое субботнее утро включал мультики на всю громкость. Ольга работала урывками, спала чуть ли не на ходу, просыпалась от падения вещей.
…Однажды с работы вернулась рабочий стол завален игрушками Валерки, Маринка сидит в её кресле, листает телефон.
А, ты пришла, бросила не глядя. Интернет надо бы побыстрее, твой совсем медленный.
Это мой кабинет.
И что? Валерке негде играть, комната тесная.
Ольга молча перенесла игрушки, Маринка фыркнула.
Квитанция за услуги почти вдвое дороже. Ольга положила бумагу, когда все были на кухне.
Надо про траты поговорить.
Славик ел, не смотря. Маринка отодвинула вилку.
Какие траты?
Коммуналка. Нас четыре, я одна. Предлагаю делим пополам.
Маринка удивленно:
Серьёзно? Мы же семья, Оля! Какие деньги?!
Просто расходы обычное дело.
Обычное? поднял голову Славик. Обычное поддержка, а не копейки делить.
Вы живёте тут два месяца, интернет, свет это хоть как-то надо…
Слушай, если тебе жалко, скажи. Не надо строить себя благодетельницу.
Ольга смотрела, как они выходят. Валерка утащил последний кусок хлеба, Славик шепнул «жадина».
На кухне она осталась одна. До полуночи сидела, считала, вспоминала, прикидывала сколько ещё выдержит.
Утром вошла в гостиную.
Вам неделя.
Маринка даже не повернулась.
Чего?
Неделя на поиски квартиры. Через семь дней съезжайте.
Оба замерли.
Ты сошла с ума? Славик вскочил. Куда нам идти?
Это ваши заботы. Два месяца дала. Жильё не искали, счета не разделили, уважение ноль. Всё, хватит.
Кто ты вообще такая? Маринка в тон. Воображает себя хозяйкой, квартиру урвала!
Я и есть хозяйка. И прошу вас уйти.
Маме твоей скажем, как ты с родней обходишься! Славик надвигался.
Звоните.
Маринка достала телефон, Ольга сидела, не двигаясь, пусть мама орёт, плачет, обвиняет. Решение принято.
Неделя, повторила Ольга. После вызову участкового.
Ах ты… Маринка задохнулась. Да как тебе не стыдно?! Мы тебе помогали!
Вы не помогали. Вы просто тут жили. Бесплатно. Это разные вещи.
Ольга ушла, закрыла дверь, обняла колени. Сердце билось в горле, но постепенно приходило странное спокойствие.
…Неделя показалась вечной. Маринка демонстративно не убирала, Славик «случайно» полку сломал, Валерка рисовал на обоях. Ольга всё снимала на телефон.
В назначенный день они съехали, чемоданы звенели на каждой ступеньке. На пороге Маринка обернулась:
Пусть всё тебе вернётся бумерангом!
Ольга закрыла дверь.
Обошла квартиру убрала остатки, проветрила комнаты, переставила на кухне всё обратно.
К вечеру дом снова стал её.
Налила себе бокал вина, села в кресло. Телефон молчал мама явно переживает после истерики Маринки, но это уже неважно.
Доброта не порок. Только у доброты должна быть граница. Иначе ею просто пользуются.
Ольга пообещала себе: никогда больше. Никаких «семейных долгов». Никаких чужих в её доме. Никогда.
Допила вино, вымыла бокал и отправилась спать. Впервые за долгое время в тишине.
