Слушай, дочка, ну тут ситуация…
Ольга почувствовала прилив усталости. Если мама начинала разговор с таким заискивающим «слу-у-ушай», значит, радости не жди.
Ты помнишь Полинку, дочку тёти Люды? Ну, троюродная моя племянница. Твоя какая-то там сестра, вроде бы.
Какая-то… Мам, я её видела раз в жизни на похоронах прабабушки, лет десять назад.
Ну и что! Всё равно родная кровь. Так вот, у них с мужем и сыном горе. Квартиру, которую они снимали в Химках, продали. Хозяева прогоняют их. Можешь себе представить?
Ольга потерла переносицу, смотря на промозглый московский декабрь за окном. Кофе в чашке остывал тем же темпом, что и её терпение.
Мам, сочувствую. Но я тут при чём?
Ну как же! У тебя трёхкомнатная в Бирюлёво. Ты же одна живёшь. Им бы перекантоваться временно, ну месяц, два пока не найдут, где остаться…
Нет.
Ответ вылетел механически, как очередь из автомата.
Не поняла, это как «нет»? мать аж опешила. Ты даже не выслушала!
Мам, я не собираюсь пускать в свою квартиру людей, которых едва знаю. С ребёнком. На неопределённый срок.
Как неопределённый? Я же сказала временно! Ну максимум пару месяцев! У Полинки муж работает, накопят на залог и съедут. Оля, у них мальчик, ему восемь. Хочешь, чтобы он на улице жил? Ты же добрая
Пусть найдут комнату, или заселятся в хостел. Гостиница, в конце концов!
За какие такие рубли они это снимут? У них сейчас вообще ни копейки! Их выгоняют, буквально выставляют на мороз!
Мам, это не моя забота.
Тут мама вдруг тихонько заплакала аккуратно так, по-русски: ни истерик, ни дрожащего голоса, а скромно, с паузами.
Ты как чужая мне стала, сказала сквозь слёзы. Черствая, холодная… Родные в беде а тебе всё равно!
Они мне не родные, мама. Это твоя родня.
Значит и твоя! Ты совсем забыла, что такое семья? Помогать своим?
Мам, я работаю из дома. Мне нужна тишина и личное пространство. Я не смогу жить с чужими под одной крышей!
Временно! Господи, ну что тебе стоит? Три комнаты у тебя! Хоть бы кота завела, а то сидишь как бука, всё сама себе
Есть польза я живу в этой квартире.
Эгоистка ты, всхлипнула мать. Выросла а от собственной дочери помощи не дождёшься.
Не в хлебе дело, а в том, чтобы не впускать незнакомцев.
Разговор закольцевался, как классический русский сериал: мама повторяла доводы, Ольга возражения. Через сорок минут Ольга сама удивилась, что уже пару раз сказала: «Подумаю…», а потом: «В принципе, можно попробовать»
Только месяц! Максимум два. Если будет хоть намёк на проблемы выселяются сразу.
Спасибо, Оленька! Родная ты моя! Я так благодарна, что словами не передать!
В груди разрослось знакомое русское мерзкое чувство то, что приходит, когда твоя жертва явно превышает разум.
…Наутро в семь часов звонок. Ольга, разбитая и злая, открыла и чуть не подмяла себя под напором чемоданов, мешков, коробок и визга ребёнка.
Оля! Солнышко! Полина ворвалась, чмокнула в щёку. Спасибо-спасибо-спасибо! Ты нас спасла!
Следом ввалился массивный мужик в спортивках Игорь и восьмилетний мальчишка Артемка, сразу прыгнувший по квартире.
Игорёк, тащи чемодан! скомандовала Полина.
Ольга насчитала семь чемоданов, четыре коробки и два контейнера. Для «пару месяцев» подозрительно много.
Сейчас быстро обустроимся, пообещала Полина. Ты нас почти не заметишь!
…Первые две недели шли под знаком «дружного бардака»: Ольга забивалась в свою комнату, пытаясь работать в сопровождении телевизора из гостиной и топота малыша. “Терпеть, Ольга, всего-то временно…” шикала на себя.
Потом Полина переставила мебель на кухне “так удобнее”. Игорь занял балкон под «зону релакса». Артемка сломал ручку на двери ванной, и никто не починил.
Полин, надо поговорить. Уже почти месяц. Как дела с поиском нового жилья?
Ищем же, отмахнулась, уткнувшись в телефон. Всё, Оля, жутко дорого! Но ищем, ищем, не переживай.
Хочу видеть реальные сроки.
Полина глянула на Ольгу внимательней. Взгляд стал тяжёлее.
Оль, куда нам идти? На улицу с ребёнком?
Я не на улицу вас отправляю, просто
Ищем! повысила голос. Хочешь устроим пижаму на вокзале?
Из комнаты вышел Игорь.
Проблемы какие-то?
Ольга оценила их лица уже не благодарные, и не виноватые. Совсем другие.
Нет, сказала она. Проблем нет.
И ушла.
…Проблемы, конечно, нарастали, как снег на крыше. Ванну по утрам занимал Игорь исключительно в то время, когда Ольга готовилась к встрече с заказчиком. Полина переложила её продукты на нижнюю полку в холодильнике: “Так удобней!” Артемка смотрел мультики на полной громкости в семь утра в выходные настоящий романтик.
Ольга работала урывками, засыпала под болтовню из гостиной, просыпалась от шумящих падений в коридоре.
Однажды вернулась из «Пятёрочки» и застала свой рабочий стол забаррикадированным игрушками Артемки. Полина сидела в её кресле с телефоном.
О, ты дома! буркнула, не вставая. Нам бы интернет побыстрее, а твой как дед старый.
Это мой рабочий кабинет!
И что? Артемке негде играть, комната тесная.
Ольга собрала игрушки и вынесла их. Полина фыркнула, но промолчала.
Пришла «платёжка» за коммуналку сумма удвоилась. Ольга выложила бумажку на кухонный стол за ужином.
Нужно обсудить расходы.
Игорь молчал, жуя. Полина режет котлету.
Какие расходы?
Коммуналка. Вас трое, я одна. Логично поделить хотя бы пополам.
Полина уронила вилку.
Серьёзно? Мы же родственники! Ты теперь деньги с нас брать собралась?!
Просто делим расходы. Это нормально.
Нормально помогать семье. А не вытрясать с людей копейки, когда им плохо!
Вы два месяца тут живёте бесплатно! Интернет мой, квартиру не плачу за аренду только коммуналку!
Знаешь что, Полина встала, если тебе жалко, скажи прямо! Не надо из благотворительницы тут комедию строить!
Ольга смотрела, как они выходят, как Артемка сгребает последний кусок хлеба, а Игорь бросает через плечо: «Жадная!»
Она просидела на кухне до полуночи. Считала, сколько потрачено, сколько нервов ушло, сколько ещё выдержит.
Утром Ольга появилась в гостиной, где Полина и Игорь смотрели «Давай поженимся».
У вас неделя.
Полина даже не повернулась.
Что?
Неделя, чтобы найти жильё и съехать.
Оба обернулись.
Ты с ума сошла? Игорь подпрыгнул. Куда нам?
Это не моя проблема. Два месяца я вас терпела, а вы даже за свет не платите и дверь мне в ванной не чините.
Кто ты вообще такая? Полина вскочила. Думаешь, раз квартиру унаследовала, то королева?
Я хозяйка этой квартиры. И хочу, чтобы вы ушли.
Маме твоей рассказать, как ты с роднёй? Позвонить?
Звони.
Полина схватила айфон. Ольга осталась стоять. Пускай звонит, пусть мама кричит и рыдает решение принято.
Неделя, повторила Ольга. Через семь дней не съедете вызываю участкового.
Ах ты Полина аж задохнулась. Мы тебе помогали! Мы
Вы не помогали, вы у меня жили. Бесплатно.
Ольга ушла, закрыла дверь, села на кровать, обхватила колени. Сердце билось в глотке, но внутри вдруг стало спокойно.
Неделя была адская! Полина принципиально не убирала, Игорь «случайно» сломал полку, Артемка рисовал на обоях маркером. Ольга всё документировала на телефон.
На седьмой день они съехали. Игорь ругался на лестнице, таща чемоданы. Полина на пороге обернулась:
Пусть к тебе вернётся всё бумерангом!
Ольга закрыла дверь.
Пройдя по комнатам, убрала «следы миграции», открыла окна, переставила мебель на кухне.
К вечеру квартира снова стала домом.
Ольга налила себе бокал красного вина, села на диван. Телефон молчал мама, похоже, ещё шла в себя после жалоб Полины. Переживёт.
Доброта прекрасная штука. Но без границ она быстро превращается в слабость. А в России слабостью пользоваться умеют с профессионализмом.
Ольга пообещала себе: никаких «родственных долгов», никаких «временно поживут», никаких чужих под её крышей.
Допила вино, вымыла бокал, легла спать впервые за последние месяцы в абсолютной тишине.
