Без лишних слов
Когда всё уже стихло, кажется, прошла целая вечность… Я теперь с удивлением вспоминаю тот вечер, словно глядя на себя со стороны взрослого, усталого, но ещё не потерявшего веру во что-то хорошее. Всё было совсем не спешно, нигде не торопились, никто не подгонял… Мы сидели тогда в тихой одесской кофейне, куда я приводил Таисию уже не раз. Тёплый, почти золотой свет ламп падал на её лицо и заставлял щеки казаться нежно-розовыми, а глаза ещё более глубокими и выразительными. В ту минуту я вдруг остро почувствовал, как давно не испытывал настоящего спокойствия.
Ну, как тебе? спросил я, не стараясь спрятать свою усталость, смотрел ей в глаза, будто искал там ответ на собственные сомнения.
Таисия улыбнулась легко, чуть наклонив голову.
Очень уютно, сказала она, ты ведь всегда умеешь выбрать хорошие места. Не зря же я соглашаюсь на твои авантюры.
Я в ответ только кивнул и посмотрел по сторонам: уютно, без вычурности, ни тебе ярких скатертей, ни раздражающей музыки. Официанты двигались с такой сдержанностью, что хотелось верить они родились здесь, среди этих столиков и запаха кофе с шарлоткой. В Одессе, конечно, свои традиции, своя особая культура застолий, когда никто не спешит расходиться после десерта.
За последние полгода я приводил Таисию сюда раз пять, не меньше. Каждый раз счёт оказывался немалым, но платил я не задумываясь гривны таяли, не оставляя следа в душе, зато оставляя ощущение спокойствия.
Ты знаешь… медленно сказала Таисия, разминая аккуратную салфетку между пальцами, хочется уже куда-то вырваться, хоть на пару дней. Всё как-то приелось…
Я едва заметно пожал плечами.
Быть может… Только у меня с работой сейчас туго, сам понимаешь. В этом месяце совсем уж аврал.
Она тихо вздохнула и посмотрела в другую сторону, но быстро взяла себя в руки.
Ну а как же, произнесла она уже привычным немного ироничным тоном, ты ведь у нас ответственный, как всегда.
К нашему столику степенно подошёл официант, со старомодной галантностью предложил десерты и снял заказ всё чинно и без суеты.
Давайте ваше фирменное медовое пирожное, сказал я, и ещё бутылку того же белого, что и в начале.
Официант ушёл, а Таисия задумчиво провела пальцем по краю бокала. Стекло негромко звякнуло, нарушая тишину. Она подняла на меня внимательный взгляд.
Ты сегодня какой-то чужой, тихо произнесла она. Вроде сидим вместе, а ты мыслями где-то далеко.
Устал, выдавил я, стараясь скрыть истинную причину. Работа просто изматывает.
А про себя вспоминал, как днями раньше совершенно случайно увидел её фотографию на одной странице в социальной сети. Я ведь раньше и не знал об этом аккаунте! Вроде бы ничего особенного: улыбающиеся лица, невинные комментарии. Но вот появляется какой-то незнакомец, в дорогом пиджаке, с подписью «С самым внимательным», а дата день, когда она говорила, будто занимает вечер на работе. А ещё комментарий некоего Дмитрия под фото из этого самого кафе: «Всегда прекрасна. До скорой встречи» и смайлик в виде сердца.
Эти мелочи не давали покоя, не отпускали ни днём, ни ночью. Я долго смотрел на Таисию, на её движения и взгляд как будто пытался найти в них хоть тень той искренности, что когда-то согревала.
Но сцен устраивать не стал. Честно говоря, у меня просто не было сил ни спорить, ни что-то доказывать в этом полутёмном зале, где пахло кофе, а над головами медленно крутились тени от ламп.
Когда подали счёт сумма в гривнах ушла далеко за сотню я аккуратно открыл папку, внимательно посмотрел на цифры, хотя заранее знал их. Затем прямо, без полуулыбок, взглянул на Таисию.
Думаю, сегодня я заплачу только за себя, ровно и тихо произнёс я, а свой ужин тебе придётся оплатить самой.
Она густо покраснела этот румянец был совсем не похож на тот, который возникал у неё от бокала вина. Руки сжались на скатерти как когти, голос задрожал.
Виктор, это какая-то глупая шутка?
Нет, даже не смотрел на неё, просто положил половину купюр прямо на стол. Нет? Позвони кому-нибудь: скажем, тому самому Дмитрию. Я ведь не слепой, Тая. Не думай, что можно было так просто меня провести.
В её глазах вспыхнула смесь злости и обиды, но оправдания звучали уж слишком неуверенно.
Ты всё не так понял… прошептала она.
Значит, всё. Я пойду.
Я покидал столик с абсолютной внутренней ясностью. Скинул деньги на стол, надел пиджак и вышел в ночь, среди одесских фонарей и бесконечного гула города.
Шёл вдоль Ланжероновской улицы, вдыхал влажный морской воздух и вдруг почувствовал, как полегчало внутри. Не злорадное облегчение, а просто освобождение будто сбросил тяжёлый плащ, который носил из вежливости.
Долго шёл, пока не выбился из сил, пока не замёрз. Вспомнил, как недавно радовался любым её словам, как искал ей подарки, выбирал серьги на Преображенской, покупал те самые золотые, с которыми она, смеясь, позировала для фото. А теперь понял: всё это было только иллюзией, игрой с её стороны, в которой я был лишь частью декораций.
Телефон завибрировал в кармане. Сообщение: «Это подло. Хочешь уйти скажи прямо». Я задумался у витрины, посмотрел на свои отражения среди книг, подумал и написал: «Я только что сделал это».
Отправил, убрал телефон. Больше ничего не требовалось ни прощаний, ни объяснений. Ночь всё расставила по местам.
***
Проснулся рано утром, когда за окном одесские трамваи ещё только-только начали звенеть, и почувствовал в теле странную лёгкость. Не было ни тяжести, ни тревоги. Я заварил себе отменный кофе, открыл окно и слушал, как город просыпается: шум от проходящих торговок, от детворы, спешащей в школу, от таксистов и старых одесских дворников.
Телефон лежал на столе, но я не торопился его включать. Хотелось прожить это утро для себя, без чужих взглядов и слов.
А потом всё-таки посмотрел: десятки рабочих сообщений, два сообщения от Таисии читать не стал.
Вместо этого набрал Павла, своего давнего друга ещё по Харькову.
Здорово, Паш, голос был гораздо яснее, чем в последние недели. Что скажешь на счёт пива вечером?
Павел никогда не дожидался второго приглашения. Через полчаса мы уже сидели в «Жигулёвском баре» на углу он традиционно заказал две кружки свежего «Жигулёвского», как и двадцать лет назад.
Слышь, Виктор, сказал он, наливая себе, а ты, я смотрю, похорошел! Сразу видно, не томишься ни по кому.
Я улыбнулся, рассказал за пару минут всю историю с Таисией. Павел слушал внимательно, даже не перебивал.
Ну ты даёшь, только сказал он, по-одесски: без базара. Но так, наверное, и надо было. Главное начни теперь жить.
А я и не собирался останавливаться, ответил я. Остальное было уже неважно.
Кстати! Паша вдруг вспомнил. В Киеве сейчас чудесный фестиваль джаза, моя сестра только что вернулась говорит, атмосфера потрясающая.
И я вдруг захотел перемен. Поездка Why not? промелькнуло на старом одесском, и я махнул рукой: давай, только пару дней дай, чтобы дела завершить.
Через неделю мы поехали в Киев и это была лучшая поездка за долгое время. Бродили по Подолу, слушали концерт уличных музыкантов, ели горячие булочки, прятались от дождя в уютных кофейнях. На ВДНХ слушали джаз. Я, почти не думая, перестал вспоминать Таисию. А вместо этого чувствовал каждый момент запах мокрых каштанов, свет фонарей на площади, улыбку старого бармена, который готовил нам свой лучший «грушевый сбитень».
***
Вернувшись домой, я стал чаще встречаться с друзьями: то гуляли по Приморскому бульвару, то просто болтали на лавочке у памятника Дюку. Записался в бассейн, начал читать книги по-испански, просто так самому было интересно, смогу ли понять хоть одно слово, кроме «олэ».
На работе новые проекты, на выходных шашлыки под дачей у бабушки, а по вечерам тёрся рядом с одесским парком, где каждую субботу крутили фильмы под открытым небом. Брал чай в термос, плед, садился на траву, и мне было хорошо. Казалось: вот оно, настоящее счастье.
Однажды после фильма меня догнала девушка. Невысокая, с пушистым шарфом и светлыми, чуть растрёпанными волосами. Глаза смеются, голос мягкий.
Простите, вы ведь каждую неделю тут? сказала она. Я Ксения.
Я даже растерялся и чуть не забыл сказать своё имя.
Так мы разговорились: о кино, о книгах, о том, что хорошая встреча это всегда чуть-чуть случайность, чуть-чуть знак свыше.
Потом был дождливый день. Я пригласил Ксению в кино, но уже не под звёздами, а в настоящем зале, с попкорном и карамельными зернами. Она согласилась. Кино оказалось весёлым, хорохорилась, шутила, а мне вдруг стало так просто и свободно, что хотелось жить, смеяться и не думать о том, как всё было раньше.
После сеанса гуляли по Александровскому проспекту, говорили о планах, о путешествиях. Она рассказывала про Барселону, я про мечты увидеть Валенсию. Она мечтала о Японии, я слушал и думал: вот бы однажды поехать вместе.
Разговор лился легко и светло, и ночью на набережной я вдруг почувствовал, что перестал искать каких-то сложных смыслов. Просто рядом был человек, рядом светлый город, и впереди что-то новое.
В тот день, впервые за долгое время, я не думал о прошлом, не вспоминал ни о Таисии, ни о прежних ошибках. Не гадал, что будет потом, не строил планов, не обещал себе ничего невозможного.
Жизнь шла своим чередом. Я стоял на пустынной улице одесского вечера, слушал, как где-то вдали играет уличный аккордеон, и думал: вот сейчас всё хорошо. Просто потому что я здесь, я жив и никуда не спешу.
***
Шло время. Мы с Ксенией виделись всё чаще то брали кофе в тех самых кафе, то гуляли по ночному городу, обсуждая книги, фильмы и даже смеялись, вспоминая свои детские мечты.
Однажды она тихо сказала: «Спасибо за этот вечер», а я понял, что за вечерами есть ещё целая жизнь.
И кто знает, как всё повернётся Но теперь я не боюсь новых начал. Жизнь это не только прощание со старым, но еще и маленькие радости, и тот самый случай в парке, когда тебе просто улыбаются в ответ.
В этот раз я сделал выбор правильно. И это было по-настоящему хорошо.
