Ты, что, всерьёз собираешься потратить всю субботу на перекладывание всякой старины у себя в кладовке? Прям всю субботу? Надя ловко ткнула вилкой в последний кусочек медовика и скосила глаза на рослого светло-рыжего парня.
Егор лениво откинулся на кресло, обхватив руками кружку с уже остывшим кофе.
Надь Это не просто хлам, а мои настоящие детские богатства. Представляешь, где-то там завалялась коллекция фантиков от жвачек “Турбо”! Там такие экземпляры сокровища, одним словом!
Мама дорогая! Ты эти фантики с какого класса хранишь?
Надя прыснула со смеху, плечи затряслись. Их любимая кофейня со старенькими фиолетовыми диванами, запотевшими окнами и бумажными салфетками в керамических подставках уже лет пятнадцать была их маленькой вселенной. Бариста Оля давно перестала спрашивать, что подавать: ему американо, ей раф и какой-нибудь пирожок на двоих. Этот ритуал они отработали до автоматизма, как старые актёры на сцене.
Ладно, признаю, Егор чиркнул чашкой ей в салют, кладовка ещё подождёт. И мои “богатства” тоже. Серёга зовёт на дачу в воскресенье шашлыки жарить, имей в виду.
Я уже в курсе. Вчера три часа глаза ломал, выбирая новый мангал на “Озоне”. У меня чуть крыша не поехала смотреть на это.
Они засмеялись, а их смех перекрыл шипение кофемашины и приглушённые разговоры за соседними столиками…
…Не было у них между собой ни неловкого молчания, ни каких-то недомолвок: знали друг друга лучше, чем сами себя. Надя помнила, как худющий семиклассник с непослушной челкой сам подошёл к ней в новом классе. А Егор прекрасно помнил, что только она не смеялась над его огромными очками.
Серёга воспринял их дружбу легко и без оглядки с первого же дня знакомства. Он, глядя на жену и её закадычного друга, только с доброй улыбкой качал головой: видно было, что человек крепкий и уверенный, ему ревность не по душе. На их вечерах с “Монополией” и “Эрудитом” Серёга неизменно смеялся громче всех, когда Егор проигрывал Наде, и разливал чай, пока те спорили о правилах “Крокодила”.
Ты выигрываешь только потому, что подкладываешь лишние буквы! возмущалась однажды Надя, швыряя в мужа игровыми жетонами.
Это не жульничество, а такой тактический подход, дорогая моя, не моргнув парировал Серёга, собирая разбросанные фишки.
Егор только усмехался сбоку, глядя на эту семейную идиллию; ему нравился Серёга человек уравновешенный, с вкрадчивым юмором и спокойными глазами. А рядом с ним Надя прямо светилась, становилась добрее и живее, и Егор по-настоящему рад был за неё.
А вот привычный порядок нарушила Вероника…
…Сестра Серёги объявилась в их квартире с чемоданом чуть больше месяца назад вся в слезах и с решимостью начать всё с нуля. Развод вымотал её до отвращения ко всему, что хоть как-то напоминало домашний уют.
В первый же вечер, когда Егор пришёл на очередные настольные игры, Вероника оторвалась от своего телефона и оценила его взглядом. Что-то щёлкнуло в её голове: перед ней стоял спокойный парень с добрыми глазами и такой улыбкой, что хотелось улыбнуться в ответ.
Это Егор, мой друг со школы, представила его Надя. А это Вероника, сестра Серёги.
Очень приятно, Егор протянул руку.
Вероника чуть дольше пожала его ладонь, чем требовалось по приличиям.
Взаимно.
С тех пор её “случайные” появления стали чаще. Она как-то оказывалась в той же кофейне, как только туда заходили Надя с Егором. Приходила с тарелкой пирожков ровно тогда, когда он заглядывал в гости. На “настолках” усаживалась вплотную, плечом к плечу.
Можешь подать мне, ну вот ту карту? Вероника наклонялась прямо через его руку, её волосы, будто случайно, касались щеки Егора. Ой, прости
Егор чуть отодвигался, бормоча что-то вежливое. Надя переглядывалась с Серёгой, а тот только плечами пожимал: всегда у сестры были замашки ближе, чем надо.
Флирт становился всё дерзче. Вероника подолгу смотрела на Егора, находила повод прикоснуться, разбрасывалась комплиментами и смеялась над его шутками как сумасшедшая.
Какие у тебя красивые руки: пальцы длинные, прям как у пианиста, вдруг сказала она, перехватывая его руку над игровым столом. Наверное, музыкант?
Эм… программист.
Ну, всё равно красивые.
Егор тихонько высвободил ладонь и спрятался за картами. Уши у него вспыхнули красным.
После третьего приглашения “выпить кофе, просто поболтать” он сдался. Вероника ему, в общем, нравилась: яркая, не скучная, настоящая. Думал: ну получится что-то так может, и эта неловкая тяга у неё исчезнет, и всё опять станет нормально.
Первые недели закружились неплохо. Вероника светилась, Егор почувствовал облегчение, семейные вечера снова стали уютными. Но тут Вероника начала замечать то, что, вероятно, видеть совсем не хотела.
Она видела, как Егор оживлялся при появлении Нади. Как он сразу менялся, становился свободнее и теплее, как шутки между ними перескакивали без слов, как они заканчивали друг за друга предложения и между ними будто была нить, которую она не могла перерубить.
Ревность в ней набухла, как ядовитый цветок.
Почему ты с ней постоянно встречаешься? перекрыв проход к двери, Вероника встала насупившись.
Потому что она мой друг. Пятнадцать лет уже, Вероника. Ты понимаешь?
А я твоя девушка! Я! Не она!
Скандалы сыпались один за другим: Вероника плакала, обвиняла, требовала доказательств. Егор объяснял, оправдывался, успокаивал.
Ты о ней думаешь больше, чем обо мне!
Да ну, брось, мы просто друзья!
Да не смотрят “просто друзья” так друг на друга!
Каждая встреча Егора с Надей сопровождалась шквалом звонков.
Ты где? Когда придёшь? Почему не отвечаешь? Опять с ней?
Он стал убирать звук на телефоне, но Вероника начала его выслеживать: то появится в кофейне, то проследит до дома Нади вся измотанная и заплаканная.
Ну послушай, Вероника, Егор уже за голову хватался, это же ненормально.
Ненормально, что ты носишься с чужой женой больше, чем со мной!
Надя тоже была на взводе. Каждая встреча уже превращалась едва ли не в квест: когда влетит Вероника, какую сцену устроит?
Может, мне стоит пореже… как-то раз начала Надя. Но Егор тут же перебил:
Не вздумай. Ты что! Мы не будем менять свою жизнь из-за её скандалов. И точка.
Но Вероника уже решила по-своему: не получилось честно получится как-нибудь иначе.
Серёга сидел на кухне, когда Вероника зашла, вся печальная.
Братик Мне надо с тобой поговорить. Ты должен знать правду
И стала лить ложь, приукрашивая паузами и всхлипами: мол, тайные свидания, долгие взгляды, и как Егор держал Надю за руку, будто никто не заметит.
Серёга выслушал, не перебивая, ни одна мышца на лице не дрогнула.
Когда Надя с Егором пришли домой, в гостиной воздух был густой, холодный. Серёга полулежал, с видом охотника, наблюдающего за добычей.
Присаживайтесь, указал он на диван. Тут мне сестра синопсис скандального романа рассказала, где вы тайные любовники.
Надя застыла на полпути. Егор скрипнул зубами.
Это уже совсем… начал он.
Вероника настаивает, что видела нечто весьма сомнительное.
Вероника вжалась в кресло, не решаясь встретить взгляд никого из троих.
Егор повернулся к ней резко:
Всё, хватит, Вероника! Я терпел твои причуды слишком долго!
Он был белее мела и уже не походил на мягкого Егора это был просто злой мужчина на пределе.
Мы расстаёмся. Сейчас же.
Нет, ты не можешь
Глаза у Вероники налились слезами наконец-то честными.
Это всё она! закричала Вероника, тыча в Надю. Ты всегда выбираешь её!
Надя выдержала паузу, давая сестре мужа вылить свой яд.
Знаешь, Вероника, спокойно сказала она, если бы ты не пыталась всё контролировать, не закатывала эти сцены, ничего бы не случилось. Именно ты разрушила то, что хотела сохранить.
Вероника схватила сумку и вылетела из квартиры, хлопнув дверью так, что подпрыгнуло зеркало в прихожей.
И тут Серёга рассмеялся весело, искренне, от всей души.
Господи, наконец-то…
Он подошёл, обнял жену.
Ты ей хоть на минуту поверил? Надя уткнулась ему в плечо.
Ни секунды. Я столько лет на вас смотрю с вами как за братьями следить, разве что конфеты друг у друга прячете.
Егор наконец-то выдохнул, напряжение спало.
Прости, что притащил весь этот цирк в ваш дом.
Да ладно. Она уже взрослая, отвечает за себя. А теперь идём ужинать. Лазанья остывает, и ради чьих-то соплей я микроволновку включать не буду.
Надя тихонько засмеялась: всё осталось на своих местах семья, дружба, спокойствие. А муж снова доказал, что его вера крепче любой сплетни.
Они втроём ушли на кухню, где под светом лампы золотилась корочка свежей лазаньи, а за окном шумела привычная московская весна.
