Высадив свою любовницу из машины возле станции метро, Бучин тепло попрощался с ней и медленно покатил к себе домой. Около подъезда он немного замешкался, размышляя про себя, как всё преподнести жене. Вздохнул, поднялся наверх и открыл дверь ключом.
Привет, сказал он, переступая порог. Валька, дома?
Дома, спокойно ответила жена из комнаты. Привет. Котлеты жарить пойти, что ли?
Бучин внутренне пообещал себе: всё, надо говорить прямо, как настоящий мужик! Хватит этих двойных игр, пока не выдохлись воспоминания о любовнице, пока его бытовуха заново не засосала.
Валя, он прокашлялся. Я пришёл сказать что нам, наверное, пора разойтись.
Реакция у Вали была удивительно чёткой спокойная, как утро в декабре. Бучин вообще знал: вывести Валю из себя всё равно что лёд растопить взглядом. Раньше он даже называл ее Валей Снежной из-за этой её невозмутимости.
То есть что? спросила Валя на кухне, высунув голову. Мне котлеты не жарить?
Как хочешь, с натянутой решимостью ответил Бучин. Жарь не жарь, мне всё равно. Я ухожу. К другой женщине, так сказать.
После таких признаний у большинства русских женщин уже бы сковорода в руках мелькнула или началась бы буря со слезами и криками. Но Валя явно была не из их числа.
Вот ведь цирк, усмехнулась она. А сапоги мои забрал из ремонта?
Нет, Бучин смутился. Если так важно прямо сейчас поеду, заберу!
Эх протянула Валя. Вот и ты, Бучин Пошли за одними сапогами, притаскиваешь потом старые.
Бучин даже обиделся. Всё не так идёт! Ни тебе драмы, ни страстей а ему же хотелось хоть какой-то ответной волны. А у “Вали Снежной” всё морозка и снег по колено.
Валя! тяжело вздохнул он. Ты, кажется, не понимаешь: я ухожу к другой женщине. Всё. Капут. А ты про сапоги!
Так ведь у меня сапоги в ремонте, а у тебя нет. Скатертью дорожка! хмыкнула Валя.
Жили они вместе давно, а Бучин так до сих пор и не разобрал, когда жена шутит, а когда всерьёз. Честно говоря, спокойствие Вали и отсутствие лишних слов в своё время его как раз и подкупили. Домашняя, аккуратная, да и фигурка достойная.
Валя была надёжная настоящий якорь: не утащишь, не оторвёшь. Но вот влюбился Бучин в другую не от головы, а от сердца! Поэтому решил: всё, надо ставить точку и рваться к новой жизни.
Так вот, Валя, торжественно и грустно сообщил он. Спасибо тебе за всё, но теперь я люблю другую. А тебя уже нет.
Ну надо же, протянула Валя. Значит, не любит меня. Тоже находка “полпальца в сапоге”! Вот, к примеру, мама моя соседа любила, а батя самогон и баню. И что дальше? Видишь, какая я получилась замечательная.
Бучин знал спорить с Валей бесполезно. Её каждое слово как ведро воды на угли. Хотелось уже не скандалить, а тихо уйти.
Валюшка, ты и правда классная, сказал кисло Бучин. Но люблю я другую. И всё. Хочу-у-у к ней, и точка!
Другую это кого? Катьку Иваницкую что ли?
Бучин поморгал. Год назад с Катей у него был короткий роман, но вроде бы Валя с ней даже знакома не была
Ты откуда её начал было он, но махнул рукой. Нет, не Иваницкая.
Валя зевнула.
Ну, может, Таня Гончарова? К ней подался?
У Бучина похолодело внутри. Таня да, была такая история. Но откуда Валя знает?
Нет, вздохнул он. Другая. Самая лучшая, моя мечта! Не уговаривай.
Значит, Люська? спокойно выдала Валя. Бучин, вот ты чудик! Секрет полишинеля. Вершина твоей мечты Людмила Семёновна Печерская. Сорок лет, трое детей, две “чистки”. Да?
Бучин только за голову схватился. В яблочко! Действительно, с Людой Печерской он закрутил роман.
Но как пробормотал он. Шпионила за мной, что ли?
Да элементарно, Бучин, отрезала Валя. Я ж гинеколог с двадцатилетним стажем. Полгорода через меня прошло. Ты, может, парочку знаешь, а я всех. Глазом кину всё вижу.
Бучин собрался и выпрямился.
Допустим. Ну и пусть Печерская! Я всё равно ухожу.
Дурак ты, Бучин, усмехнулась Валя. Спросил бы у меня, хоть ради интереса! Кстати ничего особенного в твоей Люсе не замечено, как врач говорю. А ты вообще её медкарту хоть видел?
Эээ Нет, буркнул Бучин, почувствовав себя мальчишкой.
То-то же! Сейчас марш в душ, а завтра позвоню Серёге Семёнычу, чтобы принял тебя сразу, без очереди. Потом ещё поговорим. Ты посмотри муж гинеколога, а нормальную бабу найти не может!
И что мне делать теперь? вздохнул Бучин жалостливо.
А я пойду котлеты жарить, сказала Валя. А ты мойся и думай. Захочешь женщину своей мечты без приключений и болячек подходи, подскажу кого надоБучин ещё минуту постоял в коридоре, слушая, как из кухни раздаётся привычный стук сковороды и бульканье масла. В нос ударил запах поджаривающегося фарша такой домашний, густой, что сразу захотелось сесть на кухне у окна, мокнуть хлебом в пюре и молчать вместе с Валей.
Вроде бы сделал шаг в свободу а оказалось, скользишь по льду, где каждый поворот может вернуть на круги свои. “Ну и дурак я, подумал Бучин. Валя ведь и вправду якорь. Один раз отпусти унесёт куда не ждал”.
Он потянул носом захотелось котлет по-старому, с Валиными огурчиками. Сердце немного отпустило.
Валя высунулась из-за двери.
Долго стоять будешь? Или помыться-таки хватит сил?
Бучин медленно улыбнулся.
Щас приду, Валюш. Не злись, ладно?
Она махнула рукой, уже отворачиваясь, и вдруг добавила тихо, без обычной строгости:
Я как пожарная лестница, Бучин. Вовремя выберешься не сгоришь, а заиграешься сам виноват.
На душе у него потеплело. Он шагнул в ванную, захлопнул за собой дверь и понял вдруг: всё самое главное в его жизни каким-то образом всегда происходило на кухне, между котлетами и запахом свежего белья. Там, где, кажется, ничего никогда не меняется, но если прислушаться каждое слово и каждый запах прощают тебя ещё раз.
А за стенкой хрустнул огурец, зашипело масло и прозвучал до боли родной голос:
Не забудь полотенце прихватить, герой
И почему-то Бучин улыбнулся сам собой впервые за долгое время искренне.
