Экзамен по взрослой жизни
Светланка, почему ты не идёшь с нами заливать окончание квартала борщом? спросил с улыбкой Михаил и при этом хитро подмигнул ей.
А потому что, мой хороший, у меня свидание, смущённо промурлыкала Светлана.
Вот это номер! Михаил аж приподнял брови. Он знал Свету хорошо лет этак пять, если не больше. Всегда считалась классическим примером сильной женщины и заботливой матери-одиночки казалось, ей мужчины в принципе не нужны. Хотя, может, просто он, Михаил, мало внимал этому. Ну тогда не смеем задерживать. Пусть будет у тебя вечер года, сказал он, обернулся к коллегам и скомандовал: Всё, народ, двигаемся?
Конечно!
Ждём-ждём!
Пошли быстрее! зашумели они, и шумная компания двинулась к ближайшей «Пышечной».
Шёл Михаил рядом с толпой, улыбался, а внутри вдруг почувствовал, что что-то щипает под ложечкой. Чему завидовать? Между ним и Светой ведь никаких революций не намечалось только рабочее и приятельское.
«Что за абсурд вообще, подумал Михаил, ревновать-то к ней?»
* * *
В тот день домой он вернулся позже обычного. Даже маршрутка не так долго ползёт по весеннему Киеву, как он добирался. Едва открыл дверь сразу налетели дети с воплями: «Папка! Папка!». А из кухни к нему всплыла Катя:
Миша, наконец-то!
Она обняла его, чмокнула.
А мы сегодня гуляли! Построили корабль покруче, чем в «Титанике». А ты всё пропадаешь где-то, Катя загадочно улыбается.
Между прочим, тут кто-то деньги зарабатывает, Михаил буркнул, изображая страдальца. Я вообще-то главный добытчик, могу и задержаться!
Конечно, можешь, соглашалась Катя, как будто он и вправду президент страны.
Так что не надо мне устраивать следствие с пристрастием, проворчал он напоследок.
Зачем он огрызается? Михаил бы сам не объяснил.
Мишенька, тебя что укусила жаба за пятку? Катя смотрела на него с улыбкой, будто на медвежонка.
И тут он осознал: да он же просто хочет стереть с лица этой женщины улыбку! Чтобы она была такой же угрюмой, как он сам сейчас.
Да просто устал, попытался он выговорить ровно. Греешь там ужин, или я зря шел по всему Голосеево голодный?
Катя унеслась на кухню, а Михаил опустился на обувницу и зарывался головой в ладони:
«Что ты творишь, бесстыжая душа моя?»
* * *
Через пару дней ревность отпустила. Михаил решил, что всё это он расстроился только потому, что Света отказалась идти с сотрудниками он-то хотел собрать всех после проекта за одним столом (и пусть кто скажет, что это не святое дело). Теперь начался новый проект, и он погрузился в работу с типичными украинскими буднями: кофе, кипы бумаг, бесконечные обсуждения.
* * *
Света, сегодня придётся задержаться, однажды сообщил он. Нужны итоги по отчётам.
Прости, Миш, но у меня к маме поездка. Это важно. Завтра с утра всё принесу, Света покачала головой.
Ладно, дело нужное, кивнул Михаил.
На самом деле, кислая капля осадка осталась. Ну как так? Проект, а у неё мама… Мама, конечно, это святое.
А что, у мамы что-то серьёзное? подбросил Михаил вопрос.
Да, опустила Светлана глаза.
Ну, тогда держись, буркнул он, почти с облегчением: не поспоришь с мамой.
Только вот, потом выяснилось: соврала Света. Мама у неё жива-здорова. Просто она придумала повод, чтоб Михаил не крысятничал с её личным временем.
Как не к маме? выпучил глаза Михаил, когда коллеги в курилке рассказали всю подноготную.
Едет она, едет! Только не одна, а со своим кавалером… Оля позвала к окну. Глянь, вон они!
Михаил прилип к стеклу, глядит: Света вышла, её встречает некий молодой человек (подозрительно красивый), берёт за руку и оба садятся в машину.
В этот раз ревность накрыла Михаила с головой, даже уши заложило.
«Вот так так! Значит, не шутила она про свидание…», глухо пронеслось в голове.
Ну что, сделал Михаил голос ровным, как у директора завода. Рабочий день до шести, все вольны заниматься, чем хотят.
Он плюхнулся за стол, уткнулся в файлы только работа уже не шла.
* * *
Время шло, а на душе всё беспокойнее. Едва Света пишется в чат сердце начинает прыгать, будто в школьные годы на свиданку идёт. Как давно этого не было… В последний раз он так нервничал, когда пытался пригласить Катю в театр (и бился лбом о стену полчаса, пока набирал номер её мобильника).
«Да неужели я? В сорок лет?» Михаил тихо ужасался самому себе.
Он пытался не обращать внимания, убеждал себя, что всё глупости. Ведь вот семья жена, дети, ипотека, всё чин по чину. Жена он любил её, хотя правильнее уважал и ценил, как друг боевого… кто там у Наполеона был напарником? Вот и Катя верная, спокойная. А Света вот беда, аж щёки горят при мысли о ней.
Дальше больше. Каждый раз, когда Света входила в кабинет, Михаил автоматически расправлял плечи, начинал говорить первым, то советы ей даёт, то слушает её отчёт как батюшка на исповеди. А после пережёвывает в голове каждое её слово, будто ищет тайный смысл.
Однажды как молнией пронзило: «А встретил бы я ее раньше?..»
Да, ушёл бы. Не сразу, а потихоньку. Взял бы да и слился, придумает отмазку и ушёл.
Тут Михаила залила волна вины. Глянул на фотку жены и детворы на море: все ржут, счастливы, и он улыбчивый рядом. Всё правильно в кадре. А внутри пустота и сомнения.
Он не мог понять, отчего у него на старости лет вдруг такая тоска по чужому теплу. Почему не может выбросить Свету из головы? Почему сейчас, а не три года назад, когда она пришла в отдел? Весь внутренний мир будто перекроили: те ценности, что были вечными, начали плавиться, как лёд весной.
Он не хотел изменить, не хотел уйти из семьи. Но не мог и забить на свои чувства.
* * *
Проснулся Михаил рано утром. За окном только начинает сереть небо, в комнате ещё темно, все спят. Лежит и смотрит в потолок, а Света у него словно третья мысль в голове никуда не уходит, засела занозой.
Он вспоминал вчерашний день: девушка ушла пораньше, опять с ухажёром. И с каждым её уходом он чувствовал, что у него что-то отваливается внутри.
«Я теряю себя, решил Михаил. Если сейчас не остановлюсь, потеряю всё, что у меня есть. Стану холодным, злобным, равнодушным чужаком. Для детей, для Кати. Для самого себя».
Встал, пошёл на кухню, врубил чайник, глянул в окно. За окном ранний туман, мир будто застыл. И вдруг он понял: надо действовать.
* * *
Как это уходите в другой отдел? столпились сотрудники. И даже Светлана подошла, интересно же!
Проблемы там у них, меня попросили помочь, спокойно ответил Михаил.
Но это же на время? неуверенно уточнили.
Конечно, на время, кивнул он, хотя внутри сам себе хихикал: что может быть вечнее «временно»?
Изначально Михаил хотел вообще уволиться но потом, подумав головой и пощупав зарплату (гривны в наше время не с неба падают!), решил взять паузу. Перевёлся в другой отдел. Хоть на пару месяцев, лишь бы разорвать этот заколдованный круг, где каждый взгляд Светы испытание на прочность чувств.
Потому что героизм хорошо, а потерянная семья и дети гораздо хуже. Михаил был достоин лучшей участи.
Дома вечером он сказал Кате:
Хочу больше времени проводить с вами, с детьми. Работу работу, а семью никто не отменял.
Катя смотрела подозрительно:
Серьёзно?
Да, на полном серьёзе. Хочу быть нормальным мужем, а не привидением с увольнением.
Катя просто улыбнулась и эта простая родная улыбка вдруг кольнула ему сердце.
Стал Михаил гулять с детьми в парке, забирать из школы, появляться на утренниках, даже хозяйничать на кухне. Ходил с Катей на рынок, обсуждал новости, начал делиться своими мыслями и слушать о её жизни.
Иногда спрашивал себя: «Почему раньше это было в напряг, а сейчас радость?»
О Свете он не забывал. Иногда на работе ещё слышал внутренний щелчок но не боль, не ревность. Просто память: была, могла быть, и хорошо, что не стала.
* * *
Миша! Миша!
Михаил в супермаркете выбирает игрушку для сына и вдруг слышит голос. Оборачивается и видит Свету.
Миша! Ты куда пропал? Год не виделись, все ждут твоего возвращения!
Он улыбнулся. Был рад видеть её по-настоящему рад. Но ничего не защемило внутри.
Привет, Света. Рад видеть!
Как ты? спрашивает она.
Отлично, правда.
Почему не вернулся к нам? Ты был шикарным начальником!
Хотел перемен, ответил Михаил и вдруг поверил своим словам. А у тебя как дела?
Вышла замуж, гордо и с улыбкой сказала Светлана. Надёжный, классный человек. Дочка полюбила.
Михаил кивнул. На душе удивление, но не болезненное. Будто встретил старую знакомую только жизнь у всех уже другая.
Рад за тебя, честно.
Постояли, поговорили о жизни и коллегах. Ни к чаю, ни к борщу в кафе не пошли. Всё понятно без слов пора другим путём.
Когда они распрощались, Михаил купил игрушку, вышел на улицу, сел в свою старенькую “Таврию” и только тогда понял: всё. Ни боли, ни тревоги, ни желания всё бросить.
Глянул вперёд. На светофоре толпа, дети, их ведут, мамаши с колясками. И впервые за долгие месяцы Михаил понял: он там, где и должен быть.
Не в выдумке, не в романтической сказке, а в своей реальной, иногда хмурой, но тёплой и настоящей жизни.
* * *
Света и Катя стояли у беговой дорожки в спортклубе. Уже год как они обе посещали утренние занятия.
Как прошла ваша встреча? спросила Катя.
Света пожала плечами:
Никак. Пожелал счастья, обнялись, пошли дальше. Так что, Катерина, ты у руля! Муж твой золотой человек.
Я знаю, тихо ответила Катя и подмигнула в ответ.
