Зачем ты его вытаскивала?! Он же овощ! Теперь тебе вечно за горшками ухаживать, а мне нужен мужик, я же молодая!
орала невеста прямо в реанимации. Лидия Сергеевна молчала, сдерживаясь. Только она знала, что этот парень далеко не «овощ», он единственный, кто её в те моменты по-настоящему слышал.
Лидия была нейрохирургом с большим опытом. В свои тридцать восемь лет она почти жила в операционной. Личная жизнь давно закончилась: муж ушёл к чересчур весёлой фитнес-тренерше, бросив фразочку напоследок: «Лида, ты как скальпель холодная и резкая, с тобой мёрзнешь». Но Лида не была холодной. Просто когда ковыряешься в человеческом мозге, эмоции лишняя роскошь.
Той ночью в отделение привезли парня после жуткой аварии на мотоцикле. Черепно-мозговая травма, кома. Шансов кот наплакал.
Сослуживцы качали головами:
Лид, не жилец. Если и выстоит инвалид тяжёлый, овощ.
Будем брать на стол, решила Лидия без сомнений.
Она простояла у операционного стола шесть часов. Собирала череп по кусочкам, сшивала тончайшие сосуды, пыталась вытащить его, как если бы это был близкий человек. Почему ей так захотелось его спасти сама не понимала. Может, потому что увидела до отёка его упрямое красивое лицо. И решила: не в этот раз.
Звали парня Артём, двадцать девять лет. Выжил. Но не приходил в сознание вместо комы перешёл в вегетативку. Лежал в проводах, дышал через трубку, тело не слушалось.
Скоро к нему пришла невеста яркая блондинка с явно накачанными губами. Глянула и лицо поморщила:
Фу, он что, вот так теперь всегда?
Да, состояние пока очень тяжёлое, прогнозов никаких, сухо ответила Лидия, проверяя аппаратуру.
Какие еще прогнозы? У нас свадьба через месяц! Я путёвки на Кипр уже купила! А он тут валяется!
Девушка, поумерьте себя, тихо сказала Лидия. Он вас слышит.
Да он ничего не слышит, у него же там вместо мозгов манная каша! Можно вообще ну, отключить аппарат? Зачем мучить и его, и меня? Я не нанималась нянчиться с калекой!
Лида тут же выставила её за дверь, даже не повысив голоса:
Пошли отсюда. Придёшь ещё охрану вызову.
Блондинка больше не появлялась. Артём был сиротой, никого из родных у него не осталось.
Лидия всё чаще задерживалась после дежурств, сначала просто чтобы следить за показателями. Потом стала разговаривать с ним ни с кем, а именно с Артёмом:
Привет, Артём. Дождь сегодня мерзкий, но зато воздух посвежел. Знаешь, я сегодня спасла бабулю с аневризмой
Читала ему книги, рассказывала о коте Барсике, про мужа-экса, про усталость от одиночества. Чудно, правда? Выложить душу человеку, который казалось бы не реагирует, смотрит в потолок. Но Лида знала: он слышал.
Она делала ему массаж рук, чтобы мышцы не одеревенели. В наушниках включала rock из его плейлиста, который нашли в его рюкзаке среди вещей после аварии.
Коллеги крутили пальцем у виска:
Нашу Лиду совсем заклинило. Возлюбила овощей
Но Лида замечала стоило ей войти, как сердце у парня начинало стучать по-другому, на мониторе чуть менялся ритм.
Месяцы шли. Однажды Лидия сидела у него с бумагами:
Артём, меня зовут стать заведующей. А я боюсь это ж бумажная тягомотина. Я хочу людей лечить
И вдруг почувствовала лёгкое сжатие. Его пальцы еле-еле сжали её руку.
Лидия онемела. Медленно подняла голову а Артём смотрит на неё осмысленно.
Попытался что-то сказать трахеостома помешала, губы едва шевельнулись:
С…п…а…с…и…б…о.
Это было настоящее чудо. А дальше начался адский труд: учить его снова дышать, говорить, двигать руками. Лида стала для него и реабилитологом, и психологом, и просто родным человеком.
Когда он впервые заговорил, сказал:
Я помню твой голос. Ты мне Ремарка читала. И ещё байки про кота Барсика рассказывала.
Лидия заревела в голос впервые за долгие годы.
Через полгода Артёма выписали. Передвигался на коляске, но врачи говорили шансы пойти есть.
Лидия забрала его к себе не как пациентку, а просто потому что кому-то ведь надо налить воды, приготовить суп в той пустой квартире.
Жили они странно: она врач, он подопечный. Но между ними вдруг появилось что-то новое.
Артём оказался программистом. Даже сидя в коляске, начал брать заказы удалённо:
Лидуся, я новое тебе пальто куплю, про которое мечтала, синее.
Экономь лучше на реабилитацию!
Через год Артём встал с палочкой хромает, но идёт!
И тут, как заведённая, приходит бывшая невеста. Увидела в соцсетях его фото: стоит, красивый, мужчина с характером. Пришла к Лидии домой:
Артёмушка, милый, я ведь так переживала! Меня отпугнули, врачи пугали, что умрёшь, а я тебя люблю!
Висла у него на шее, вдыхала свои дорогущие парфюмы.
Лида стояла рядом, руки сжимала. Смотрела.
Артём аккуратно, но очень уверенно снял с себя её руки:
Кристина, я тебя слышал. Там, в реанимации. Каждое слово: «овощ», «отключить», «Бали».
Да это всё от нервов! Я не со зла!
Это была твоя настоящая суть. До свидания.
Но я
Уходи.
Она ушла, хлопнула дверью, в сердцах крикнула «Неблагодарный урод!».
Артём повернулся к Лидии:
Знаешь, почему я выжил? Ты меня звала. В темноте я шёл на твой голос. Ты для меня маяк.
Он подошёл, слегка прихрамывая, и обнял её:
Лида, ты не холодная. Ты самая доброта на свете.
Свадьбу сыграли скромно, без помпы.
Артём восстановился полностью. Сейчас они вместе растят приёмного сына мальчика, которому тоже когда-то спасли жизнь: Лидия сделала ему операцию, а его родные были алкоголики и отказались от него.
Лидия стала заведующей отделением. Но привычки не изменила: так же по ночам задерживается у тяжёлых пациентов, сидит, рассказывает им истории, держит за руку. Ведь она лучше всех знает: тело может молчать, а душа слышит. Иногда простое человеческое слово сильнее, чем самый острый скальпель.
Вот так, даже когда жизнь отменяет всех «по бумагам» вера и любовь возвращают из самого края. Предательство в трудный момент не прощается: оно показывает, кто есть кто. А настоящее чувство проверяется не где-нибудь на курорте, а у больничной койки, когда никому, кажется, не нужен кроме того, кто по-настоящему рядом.
