Приблуда
Старшая дочь, Анастасия, вынесла приговор семье. По характеру упрямой и высоким требованиям к женихам она так и не вышла замуж, а к тридцати годам превратилась в ядовитую мужененавистницу будто бы в желудке у неё поселилась язва, а в мужском мире ночной кошмар.
Приблуда, произнесла она, как будто отпечаток на стене. Младшая, Марина, полноватая и весёлая, одобрительно улыбнулась. Мать молчала, но по её хмурому лицу было ясно, что невестка им не понравилась. Что бы ей понравилось в чужой жене? Единственный сын, опора семьи, вернулся из армии и привёз жену. У этой, так названной, жены ни отца, ни матери, ни рублей ничего. Возможно, она выросла в детском доме, а может, по родне «перепрыгивала». Никаких сведений. Андрей молчит, но шутит: не тревожься, мать, вырастим своё богатство. И поговори с ним, с этим лентяем. Кого он в дом привёл? Может, воровка, аферистка сейчас их столько!
С тех пор, как Приблуда вошла в дом, Варвара Никитична не спала ни одной ночи. В полутонком полусне она ждала, какие-нибудь проделки от новоиспечённой родственницы: когда она начнёт рыть по шкафам. А дочерям подзуживают: «Ты бы, мать, ценные вещи по родне спрятала». Шубы, золотишко всё могут исчезнуть, и однажды проснёмся без барахла.
Толику «плешу» слели за месяц: кого в дом привёл! Где были твои глаза? Ни кожи, ни лица!
Но жить надо, иначе нечего будет делать. Приблуда нашла место в быту.
Дом богатый, огород тридцать соток, три кабанчика в загородном доме, птицы их и не счесть. Работы хватает, даже сутки не успеешь отдохнуть. Приблуда не жаловалась: и кабанчиков вела, и готовила, и убиралась. Старалась свекрови угодить, но если сердце матери не радовалось, даже золотом дом выстелили всё будет плохо. Нежеланной невестке в первый же день сказала, будто отрезана:
Зови меня по имениотчеству. Так будет проще. У меня уже есть дочери, а ты, как ни старайся, их заменить не сможешь.
С тех пор Приблуда стала Варварой Никитичной, а сама мать не называла её иначе. Нужно было чтото сделать, но «нужно сделать» было единственным ответом. Нечего потакать, зато золовки любой нелюбимой родственнице не давали спуску. Каждое «лыко» вставляли в строку. Иногда мать вынуждена была удержать расходящихся дочерей не из жалости к Приблуде, а чтобы порядок в доме был, а не скандалы. Девка оказалась трудолюбивой, не лентяйкой, схватывала всё. Не признавая себя, мать постепенно оттаивала.
Может, жизнь бы наладилась, да только Андрей увлёкся.
Какой же мужик выдержит, если ему с утра до вечера в два голоса крикнут: «На ком женился?» А тут Анастасия познакомила его с какойто подружкой, и всё закрутилось. Золовки радовались победе: теперь ненавистная Приблуда будет убрана. Мать молчала, Приблуда делала вид, будто ничего не случилось, лишь глаза её стали пустыми, тоскливыми. И вдруг, как гром среди ясного неба, две новости: Приблуда ждет ребёнка, а Андрей с ней разводится.
Не бывать такому, сказала мать Андрею. Я её в жёны не сватала.
Но раз женился, живи! Не будет кобелевать. Вон, отцом скоро будешь. Порушишь семью сгоню из дома и знать тебя не желаю. А Шурка здесь будет жить.
Впервые мать назвала Приблуду по имени. Сестры онемели. Андрей взбесился: я мужик, решать буду. Но мать руки в бок уперла и рассмеялась:
Какой ты мужик? Пока лишь штаны. Родишь ребёнка, вырастишь его, дадим ему ум, выведём в люди тогда и назовёшь себя мужчиной!
Мать ни разу не лезла в карман, но и Андрей в матушку не вляпался.
Если что задумал всё! Ушёл из дома. Шурка осталась. Через время родила девочку и назвала её Варью. Мать, узнав, ничего не сказала, но радость сквозила в её взгляде.
Внешне в доме ничего не изменилось, лишь Андрей забыл дорогу домой. Обиделся. Мать, хотя и переживала, скрывала эмоции. Внучку полюбила, баловала, дарила подарки, сладости. Шурке, видно, не простила, что через неё лишилась сына, но ни словом её не упрекала.
Десять лет прошли. Сестры вышли замуж, в большом доме остались трое: мать, Шурка и Варью. Андрей пошёл в армию и уехал на север с новой женой. К Шурке подошёл один отставной военный, серьёзный, постарше её, с женой развёлся, квартиру ей оставил, сам в общежитии жил. Пенсию получал, был надёжным женихом. Шурке он понравился, но куда её привести? К свекрови?
Объяснила ему всё, попросила прощения и ушла. Он, не будучи дураком, пришел к матери в почёт: Варвара Никитична, я люблю Шуру, без неё не могу жить.
У матери ни мускул не дрогнул.
Любишь? сказала она. Хорошо, живите вместе.
Тихо добавила:
По квартире Варью таскать не дам. Здесь живите, в моём доме.
Так они все живут вместе. Соседи до мозолей обсуждают, как «чокнутая» Никитична сына из дома выгнала, а Приблуда с «хахалем» приняла. Никто не замечает, как Варвара Никитична не перемывает косточки, а она игнорирует разговоры, не ведёт сплетни, держится гордо и неприступно. Шурка родила Катерину, и мать не могла радоваться своим внучкам. Какой же это ребёнок? Никакой.
Беда пришла неожиданно: Шурка тяжело заболела. Муж сломался, даже запил. Мать молча сняла все рубли из книжки и отвезла Шурку в Москву, бросилась к врачам, выписала всё, что могла. Не помогло.
Утром Шурке стало легче, она попросила у матери куриного бульона. Мать, радостно, подрубила курицу, ощипала, отварила. Принесла бульон, Шурка не смогла его съесть и впервые заплакала. Мать, которую никому не видели плачущей, заплакала вместе с ней:
Что ты, детка, уходишь от меня, когда я тебя полюбила? Что ты делаешь?
Затем успокоилась, стерла слёзы и сказала:
За детей не волнуйся, они не пропадут.
Больше слёз не проливала, сидела рядом, держала Шурку за руку, гладя её, словно просила прощения за всё, что между ними было.
Через ещё десять лет Варью выдали замуж. Пришли Анастасия и Марина, постаревшие, уже без детей. Собралась вся родня. Андрей приехал, к той поре с женой уже развёлся, потягивал крепко. Увидев, какой красавицей стала Варью, обрадовался: не ожидал такой дочери. Услышав, что её отец зовёт чужого мужчину «папой», он вспылил и обратился к матери с претензиями:
Ты виновата, что пустила чужого мужчину в дом, пусть убирается. Здесь ему не место. Я отец!
Мать ответила:
Нет, сын. Ты не отец. Как в юности в штанах, так и не вырос в мужчину.
Сказала, как отпечатала в памяти. Андрей не вынес такого унижения, собрал вещи и опять отправился в путь. Варью вышла замуж, родила сына и назвала его Александром в честь приемного отца. Бабу Варью в прошлом году похоронили рядом с Шуркой.
Так они и лежат рядом: невестка и свекровь, а между ними этой весной проросла берёзка. Откуда она взялась, непонятно. Никто специально её не сажал. Приблудилась ниоткуда то прощальный привет от Шурки, то последнее «прости» от матери.
